– Да, двое, десять и шесть лет.
– Вот и отлично, – широко улыбнулась Кюн, – а то я устала думать. Если есть дети, то родители точно не захотят шума и расследования, а то могут остаться и без гроша в кармане. Ярослав – совершеннолетний, так что приедем и выясним у него все.
– Наши полномочия…
– Позволяют нам задать вопросы, и ты это прекрасно знаешь.
– Наши полномочия младших сыскарей, – Демыч с некоторой мольбой посмотрел на Ингу, – не позволяют нам принимать полностью самостоятельные решения о возведении кого-то в ранг подозреваемых.
– Ой, да брось. Какой подозреваемый? Мы просто поговорить. И если даже что-то и пойдет не так, то что нам техник сделает-то?
– Чем может быть опасен техник аналитику, небоевому оборотню и эмпату без разрешения на ношение оружия? Теоретически…
– Ладно, ладно! – Кюн подняла руки. – Мы не договоримся. Инга, твое слово?
Эмпат вздохнула про себя. Ей нравилось желание Щенка показать себя. Стремление самим найти преступника, выудить из него всю информацию и принести разгадку на блюдечке с голубой каемочкой. Не ради премии или грамоты, а просто желая показать, что маг и негатор не ошиблись, доверив им поиск третьего Ловчего.
Но аналитик тоже по-своему прав. Он не верил в то, что даже с Ингой удастся разговорить Ярослава, наверняка обозленного на всякую власть из-за метки, и эмпат в это и сама не особо-то верила. Бойцы из них правда так себе. И они ведь действительно не имеют права возводить этого техника в ранг подозреваемых, да и задачи общаться с ним никто не ставил. Искали вообще таксиста…
Ссориться ни с оборотнем, ни с аналитиком не хотелось.
– Мне кажется, что будет правильным оповестить о наших планах, – уклончиво произнесла Инга. – Возможно, у нас нет какой-то информации, которая может изменить сделанные выводы.
Взгляд Демыча из просящего стал благодарным.
Кюн плюхнулась на ближайший стул.
– Какие же вы скучные, а? Ни азарта, ни духа первопроходцев… Ладно-ладно, Дема, не смотри на меня так. Кстати, я думаю, что вы по уровню занудства друг другу неплохо подойдете, – в словах оборотня слышалась затаенная обида.
И скрытая, но ощутимая боль. От того, что выбрали не ее.
– Слушай, я не считаю, что нам нужно сидеть сложа руки, – решила смягчить ситуацию эмпат, – мы можем, например, выехать, а потом сказать обо всем. Если запретят, то вернемся, а если нет, то и добираться ближе будет. Покидать-то отдел не запрещено.
– А у тебя есть разрешение гулять по городу?
Инга кивнула.
– Ладно, тогда простой план: собираемся и едем в интернет-кафе, или откуда там выходил на связь этот Ярослав, а не к нему домой.
– В выставочный павильон, – поправил Демыч.
– Значит, едем к выставочному павильону. Уточняем, видели ли они там его, Инга выводит всех врунов на чистую воду. Мы даем обо всем знать старшим и идем за постановлением на арест.
– Нет, – неожиданно жестко ответил аналитик, – я готов смириться с тем, что мы туда поедем, но я напишу шефу и Павлу, едва мы подойдем к павильону, и точка! Или – сейчас, – он достал телефон.
– Инга…
– Я набираю сообщение.
– Вот ты… Ладно, поехали. Хоть проветримся. Инга, ты метро-то хоть видела?
Демыч хмыкнул.
– Что?!
– Иронично, что люди, еще лет пять назад жившие далеко не в Столице Монет, с легкостью приобретают замашки коренных москвичей.
Кюн фыркнула.
– Тоже мне, потомственный горожанин.
– Если не считать временную ссылку предков – в десятом поколении, – не без гордости отозвался аналитик.
– Ладно, пошли уже, наследственный москвич.
Инга не могла не усмехнуться.
– Что? – с прищуром уставилась на нее Кюн.
– «Наследственный москвич» звучит как диагноз.
– А это и есть диагноз, – отмахнулась Щенок, – самый натуральный. Поверь наследственной якутке. В двадцатом, кажется, поколении. И, кстати, я понятия не имею, каковы на вкус сгнившие олени.
Инга смутилась.
– Да я и не думала, что ты могла бы…
– А зря. Вообще-то могла бы, но не захотела. Ладно, вперед. Инга, не возражаешь, если я побуду твоим ручным песиком?
Демыч начал вытаскивать кабели, соединявшие ноутбук с проектором, розеткой и мышкой.
– Использование способностей магика для безбилетного проезда в общественном транспорте является нарушением действующего «Уложения о правах и обязанностях Истоками владеющих», – почти под нос пробубнил он.
– Ой, да ладно. Мы же по работе едем.
– В таком случае это – злоупотребление служебным положением.
Кюн отмахнулась.
– До зарплаты еще неделя и у меня осталось только три десятка рублей, а кушать на что-то надо. Я в долг не прошу, но не мешай уменьшать расходы.
– И куда ушло все жалование? – не без иронии уточнил Демыч, запихивая ноутбук в специально приспособленный для его переноса рюкзак, – на очередной набор футболок и штанов всех цветов радуги?
– Вообще-то на игровой комплекс для собак в приют, – насупилась Кюн.
– Игровой комплекс для крупных пород или для мелких, вроде померанских шпицев?
– Да какая разница? Пошли уже. Еще надо будет в очереди за транспортной картой постоять. Инга, у тебя же ее нету, так?
– Я вас проведу, – тяжело вздохнул Демыч, – обеих.
Ответом ему стало задорное тявканье.
