А ведь магов и магиков не так уж и много. Инга слышала, что они рождались только в тех немногих семьях, которые еще до Великой Магической присвоили себе Исток. И без гарантий, у одаренных родителей мог появиться и неодаренный ребенок. Ходили слухи о том, что любой человек мог где-то во снах добыть себе Исток. И такое, вроде бы, даже случалось… Но очень, очень редко.
Инга только в двенадцать лет узнала, что ее способность ощущать спрятанные за словами чувства – магическая. После она иногда думала, не были ли эти способности ее наследием, ее связью с семьей… Но не сохранилось никаких документов о том, кто именно подбросил ее в младенчестве в «Дом малютки».
Ее семья не смогла или не захотела иметь с ней ничего общего. Этого уже не изменить. Теперь нужно дальше жить, и все.
Вот только в этом «дальше» только что появился незнакомый маг.
– Почему ты раньше не сказал? Если это маг работает на Особый отдел… – продолжать Инга не стала, выразив свое недовольство взглядом.
– Расслабься ты, – добродушно усмехнулся приятель, выворачивая на какую-то узкую дорогу, – это очень дальний родственник шефа. Я его за полгода видел один раз, он вообще вроде как не в Москве живет. Все пучком.
За окном замелькали весьма внушительные заборы, огораживающие не менее внушительные дома-усадьбы.
Спустя пару минут Толик повернул к высокой стене из белого камня. Открыл с брелока почти незаметные, раскрашенные под камень ворота, и направил автомобиль по мощенной подъездной дорожке, ведущей к довольно вместительному гаражу рядом с трехэтажным особняком строгих форм. Белокаменный дом явно возвели в подражание какой-то родовой усадьбе в миниатюре. Инга видела такие в кино пару раз.
– Посмотри вокруг! Ты на пороге новой жизни, – подмигнул Толик, – идем, шеф ждет.
Инга вздохнула про себя и вылезла из машины, надеясь, что эта новая жизнь окажется не хуже старой.
Надеялась она и на то, что нигде не опозорится. Все-таки раньше ей не приходилось идти к дому по аллее, обрамленной ровно подстриженными кустами, и заходить в полированную дверь из красного дерева, стоившую наверняка больше, чем Инга заработала за всю жизнь.
В светлой комнате с барельефами и лепниной, на одном из диванов около резного столика сидел самый обычный мужчина. Невысокий, едва ли выше самой Инги, коренастый, пусть фигуру тяжелоатлета и скрывала отлично сидящая свободная белая рубашка. Дорогой цитрусовый парфюм слабо сочетался с простеньким серебряным кольцом на левой руке.
– Приветствую, присаживайтесь. Инга, верно? Антон Сергеевич.
– Приятно познакомиться, – Инга осторожно опустилась на самый край кожаного дивана.
– Взаимно. Прошу простить отсутствие чая или чего покрепче, – хозяин дома вежливо улыбнулся. В улыбке не было ни тепла, ни радости, одна только дань правилам хорошего тона. – К сожалению, время поджимает. У меня появились неотложные дела, и наша с вами первая встреча будет короткой. Надеюсь, Анатолий позаботился о том, чтобы голод не отвлекал вас. Небольшой разговор – и моя горничная подаст напитки, а я откланяюсь. Думаю, вы понимаете, что мое приглашение и озвученное Анатолием предложение предполагает, скажем так, вашу посильную помощь в моей работе. Все просто: вы раз или два в месяц сопровождаете меня на деловых встречах, смотрите, слушаете, а потом рассказываете о том, кто лжет, а кто говорит правду. В остальное время – живете в моем сейчас пустующем доме в черте города, проявляете благоразумие и поддерживаете порядок. Ну и миритесь со слухами определенного толка, неизбежно возникающими при такой работе. Уверяю, эти слухи не будут иметь под собой никаких оснований. Думаю, если все, что рассказывал Анатолий о вас – правда, то мне не нужны никакие другие доказательства своих намерений.
Инга, все это время вслушивающаяся в слова мужчины, без особой охоты кивнула. Она чувствовала, что Антон Сергеевич уже построил не один и не два плана. Она, Инга, была его призом, его возможностью для чего-то большего… Его инструментом. Довольно цинично, но честно.
Поняв, что ответа не будет, Антон Сергеевич продолжил:
– Я доверяю словам вашего друга, но все же хотел бы провести небольшой тест. Я буду говорить о некоторых вещах, а ваша задача – указать, правдивы они или нет. Можете озвучивать все, что почувствуете. Анатолий упоминал, что вы способны ощущать не только истинность сказанного, но и эмоции говорящего. Итак, начнем.
Инга, ожидавшая чего-то подобного и все время искавшая подвох в словах «работодателя», сосредоточилась. Она умела это делать с детства, «пробуя на вкус» слова, сопоставляя приходившие от сказанного образы и цвета с составленной за годы «энциклопедией» расшифровок этих образов. Объяснить процесс она никогда не могла, но объяснений не требовалось. Требовалось просто делать то, что она умела.
– Давайте начнем с простого. Итак, день рождения отца моей нынешней жены – шестого августа. Что скажете?
Несложно, совсем несложно. Инга чувствовала эмоции Антона Сергеевича, сильные эмоции, пусть и не заметные внешне.
