– Ты погружаешься в прошлое, – недовольно заметил Андрей.
Павлу иногда казалось, что негатор имел способности эмпата. Шансы на это были примерно такие же, как найти снег в пустыне: история знала примеры одаренных, имевших больше одного ядра и одного Истока, но встречалось такое крайне редко. Да и не вязалось с этим предположением спокойствие Андрея при применении площадной изоляции. Будь у него два ядра – скручивало бы, как и всех остальных одаренных.
Так что никакой магии. Просто чертовски много времени, проведенного вместе, и хорошая наблюдательность.
– Б-будешь тут вспоминать, – поморщился Павел, признавая правоту негатора.
Лопухов посмотрел одним из своих «сострадательных» взглядов.
– Коль мы с тобой последний час гоняем одни и те же мысли по кругу, то предлагаю отвлечься от нынешнего дела.
Павел зевнул.
– Мы не закончили.
– Это правда. Но надо или отправляться спать и думать завтра на свежую голову, или переключиться.
– П-переключиться на п-препарирование моих усталых мыслей?
– А ты помнишь, кто дает тебе психологическую оценку каждый месяц?
Павел поморщился. Риторический вопрос.
Маг пошел на кухню, заварил себе и Андрею один из бодрящих настоев алтайских трав. Алхимию пить в одиночку не хотелось, а на негатора она бы не подействовала.
Отвлечь внимание не получилось – Лопухов все еще смотрел на него взглядом, предполагавшим почти принудительную откровенность.
До слуха Павла донесся тихий скрип. Дверь уборной или петли на форточке, которые он никак не смажет? Тратить силы и уточнять не хотелось, опасности не было, так что маг предпочел не думать о ерунде. Тем более что Андрей явно не собирался оставлять его в покое.
– Ладно. Хорошо. Д-да, п-после того как все п-подтвердилось, я чаше вспоминаю п-прошлое. Сравниваю неслучившееся с имеющимся. Д-доволен?
– Нет. Мы оба знаем, что суррогаты ни к чему хорошему не приводят. Твоя дочь мертва. Дочь Виталика жива и нуждается в тебе.
Маг фыркнул.
– Во мне? Андрей, ей восемнадцать, и она взрослый человек, на удивление адекватный п-по нашим меркам. Я, п-правда, не уверен, стоит ли ей работать с нами п-полноценно. Д-думаю, лучше вывести в п-прямое п-подчинение шефу д-для работы со свидетелями и задержанными. П-платить б-будут хорошо, работа не п-пыльная. Все-таки п-просто сидеть на д-допросах – это одно, и совершенно д-другое – все эти убийства, п-перевертыши и п-прочее. Ей б-будет лучше…
– Тебе.
– Что?
– Тебе будет лучше, – Андрей, не отрываясь, сверлил мага тяжелым взглядом. – Еще недавно ты собирался взять в команду «полезного эмпата», всячески защищал Ингу, несмотря на метку. И на мои тезисы о том, что она молода и ей будет сложно, отвечал: «Аспект подходящий» и «Будь это Даша, ты бы не отказал». Я согласился. А теперь, когда выяснилось, что Инга не просто похожа на Дашу внешне, а твоя кровная близкая родственница, ты, вместо того чтобы с этим разобраться, хочешь или сам сбежать, или ее подальше отпихнуть.
– Ничего я не хочу! – Павел тряхнул головой, чувствуя непреодолимое желание заткнуть коллегу и личного палача в одном лице. – Она эмпат, и ей лучше использовать свой аспект на д-допросах и опросах. Б-безопасность, сытость, хорошие деньги. Отличный вариант.
– Да, конечено, – без всякой иронии подтвердил Андрей. – А еще лучше будет пристроить ее в полицейское управление. Надежда за ней присмотрит, работы вдоволь, ценить единственного эмпата там будут весьма и весьма.
Павел о таком варианте думал, разговаривал с женой и для себя все решил.
– Нет уж. Чтобы какой-нибудь уголовник п-после отсидки с д-дружками напал? Она ведь не б-боевик. П-пусть у нас будет. П-потом, как п-получит образование, с Асланом п-поговорю, им эмпат п-пригодится.
Андрей улыбнулся. Неприятно так.
– Хорошо, пусть будет по-твоему. Завтра скажу Инге, что она недостаточно хороша для работы в команде, и лучше всего будет максимально эксплуатировать ее Аспект, дистанцируя от остальных. Жаль, что она не телекинетик – так отдел мог бы сэкономить на грузчиках, а была бы пирокинетиком – уменьшили бы счет за отопление.
– П-прекрати! – рявкнул Павел. – Мы о живом человеке говорим, а не о функции!
– Да? – Андрей склонил голову, все еще нехорошо улыбаясь. – Я думал, что у живого человека спрашивают его мнение, если нет четких признаков того, что этот человек не справляется со своей задачей. А Инга, несмотря на все обстоятельства, этих признаков не выказывает. Безусловно, многие аспекты нашей работы ей непривычны и сложны, но тем не менее. Да и нагрузка у нас обычно чуть ниже.
– Она д-достаточно п-пережила! – отрезал Павел, – П-пусть занимается чем-то б-более б-безопасным.
– Например, ходит на встречи с новым Антоном Сергеевичем и приглядывает за его деловыми партнерами? Денег там будут платить больше, чем у нас в конторе.
– Это казуистика. Я высказал свое мнение.
Андрей вздохнул.
– И ты имеешь на него право. И я, как руководитель команды и всей нашей небольшой инициативы, имею право это мнение не разделить.
Павел сузил глаза.
– Что?
– Я не намерен поощрять твое очередное бегство, о котором ты, друг мой, будешь жалеть.
