Люк нашёл себя лежащим на холодных плитах, на таких же какие были в храме, только более шероховатых. Некоторое время он даже не пытался вставать, он просто лежал и искал ответы на типичные в такие моменты вопросы: "Кто я? Где я? А всё у меня на месте? А точно ли я в своём теле?" – и тому подобные глупости, которые сами сразу же замолкали в его голове.
Вскоре Люк встал на ноги, отдышался и внимательно себя осмотрел. Кажется, с ним всё было хорошо, руки и ноги на месте, но что с остальными. Он огляделся, да все были на тут и выглядели намного лучше него. У остальных не было этой зеленоватости в лице, кроме Ква, для которой это было нормально. Они стояли у двери и спокойно ждали его, хоть многие и с улыбками на лице, какая у Фионы скорее переходила в насмешку над приземлением Люка. Когда Люк присоединился к ним, путники двинулись дальше за воином.
– Знаешь, неплохо для первого раза, – сказал Фалкон. – К тому же тебе повезло. Говорят, учёные подсчитали, что каждый двенадцатый, проходящий через портал, превращается в лягушку. Так что ты очень везучий.
– Да? – не особо внятно произнёс Люк. – И что насчёт лягушек это правда? – посматривая на Ква, продолжил он.
– Шучу, – с лёгкой усмешкой ответил Фалкон, – В лягушку никто не превращается. Максимум в кого ты превратишься, это в какого-нибудь оборотня и то такое происходит крайне редко. Но ведь с тобой всё в порядке?
– Не знаю, – всё также тихо, но с нарастающим интересом, сказал Люк. – А как понять оборотень ты или нет?
– По первичным симптомам, – произнёс Фалкон. – Если не ошибаюсь, их пять. Первое, это неутолимая жажда, она пробуждается в человеке в течение десяти минут. Второе, желание есть мясо, иногда даже сырое, время проявления зависит от того, как давно человек питался. Третье, вспышки агрессии, они происходят чаще, чем обычно. И сорваться оборотень может даже на совершенно незнакомого человека или на немного обидную шутку лучшего друга. Ещё это любовь к тёмным помещениям, то есть не приязнь к свету солнца, но не его непереносимость. А пятое, это появление своенравственности в поступках, даже если до этого человек всегда выполнял указания. Но стоит понимать, что это первичные признаки, они сопровождают тебя до того момента, пока организм окончательно не перестроится, а там человек возвращается в прежнее состояние, до первого полнолуния.
Пока Фалкон рассказывал все симптомы, Люк то один, то другой пытался найти у себя. Внезапно он почувствовал жажду, которой ещё пару минут назад не было. Потом он понял, что ему всегда нравились подземелья или пустые лачужки в лесу. Когда Фалкон рассказывал о пятом симптоме, Люк словил себя на мысли, что ещё чуть-чуть, и он будет готов разорвать его от злости. Что касается сырого мяса, он надеялся, что раз у него нет сильной тяги к нему то, он может и не стать оборотнем. «А вдруг я просто ещё не достаточно голодный?» – пронеслось в голове у Люка.
Пройдя по коридорам тюрьмы за воином, они попали в кабинет главного тюремщика. Это был обычный кабинет с кучей бумаг, на стене висела шпага, большой глобус стоял около шкафа, и ни одного окна не была в кабинете.
За столом среди сотен бумаг сидел человек, он писал, писал, не обращая ни на что внимания. Воин подошёл к нему, поклонился в традициях восточных орков, затем положил перед ним письмо магистра Шуалтыша и, снова поклонившись, удалился из кабинета. Тюремщик, несмотря на присутствующих, вскрыл письмо и прочитал. В его лице пропало то наплевательское отношение к окружающему миру, теперь в нём читался гнев, какой бывает у людей, которым только что сообщили, что перед ними сидит самый ненавистный ими человек.
– Так значит, три человека, два эльфа, вампир, дракон, превращенец, пе-ни-фи-лакс и животное, зарегистрирован пропуск в горы Лариона на магистра Шуалтыша, – человек покачал головой, – Сколько проблем от этих кудесников, всюду суют свой нос. Не было особо бумажных проблем с момента побега Назурукта, как вдруг магистру понадобилось перевести группу в горы к гномам. И ничего что это незаконно?! И главное шантажировать меня устранением с должности за упущение двухлетней давности. И неважно, что после отсюда никто не сбегал, хотя мне это пророчили все.
– Но до этого отсюда вообще никто никогда не сбегал на протяжении сотен лет, – отметил Эндан. – И ведь кого упустили, кудесника, ради поимки которого было пролито столько крови. Кудесника сумевшего обмануть Смерть.
– Что-то мне помнится, Вы, Эндан, его обратно к нам тоже не доставили, – отметил главный тюремщик, звавшийся Эксык, судя по надписи на столе.
– Ну, это уже от меня не зависело, – сказал Эндан. – Я его поймал и привёз, как было приказано в Магград то, что его там не смогли удержать не мои проблемы, господин Чендэгидо.
