Собравшись вокруг стола, мужчины о чем-то тихо совещались. Мне же оставалось только терпеливо ждать окончания переговоров и жадно прислушиваться к долетавшим обрывкам фраз. Через некоторое время появился Стриж. Покопавшись в сумках, вытащил поцарапанный лэптоп и положил на стойку ключи.
— Держи.
Пристроившись на соседний стул, он включил лэптоп. Устройство загудело, из узкой серой коробочки со щелчком выдвинулся экран, засветилась полупрозрачная клавиатура. Не глядя на меня, парень забряцал вспыхивающими клавишами.
— Не обращай внимания на Ратмира, — пробормотал он, не поворачивая головы. — Он пытается держать тебя на расстоянии.
— Вот как.
— Меньше знаешь, дольше проживешь, — усмехнулся Стриж и вдруг задорно подмигнул мне.
Совершенно точно мне не понравился такого рода… убийственный юмор.
Боясь нарваться на очередную нервирующую шуточку, я молчала и невидящим взглядом следила за тем, как он вводит в лэптоп какие-то данные. От мелькания ярких картинок начало ломить виски.
— Смотри. — Стриж указал пальцем на появившееся окошко в углу монитора. На крошечном экране двигалась женская фигура. Присмотревшись, я узнала саму себя. Одетая в узкую юбку, на высоких каблуках, плавно покачивая бедрами, я направлялась к главному входу «Веселены Прекрасной». Выходит, за мной начали слежку сразу после столкновения в подземке?
— Стриж? — донесся из дверей сдержанный голос, и мы с молодым аггелом одновременно вздрогнули.
То, с какой скоростью он закрыл окошко, недвусмысленно говорило, что горе-лэптопщик нарушил некое очень серьезное правило. Однако перед братом он тушеваться не собирался. С ленцой оглянулся через плечо и спросил:
— Чего?
В следующий момент Ратмир разразился длинной возмущенной тирадой на латыни — резком языке аггелов. Фразы звучали жестко и отрывисто, но с каждым словом Стриж принимал все более снисходительный вид. Он повернулся к брату, скрестил руки на груди. Я бы решила, что плевать он хотел на нравоучения, если бы не заметила, как мелко и нетерпеливо тряслось его согнутое колено.
Вдруг в бесконечной веренице незнакомых слов прозвучало «фатум», что, как мне помнилось, означало «смерть», и я по-настоящему напряглась.
— Ты только что сказал слово «смерть», оно относится ко мне? — перебила я Ратмира.
На зал сошла гробовая тишина. Мы с Ветровым-старшим смотрели глаза в глаза, и отчего-то становилось понятно, что он не привык, чтобы какие-то залетные гастролерши перебивали его на полуслове. На загорелом лице ходили желваки. Даже Док, высунувшийся из лаборатории, немедленно убрался восвояси и отчаянно зазвенел склянками.
Я провела в заброшенной мануфактуре меньше суток, но уже поняла, что на скандалы у эскулапа имелся особый нюх.
— Стриж, тебе ясно? — переведя ледяной взгляд на брата, вопросил Ветров на межрасовом языке. Меня бесили и его подчеркнутое неуважение, и его унизительное игнорирование. Сволочь рогатая!
— Ты пропустишь свой дирижабль, — спокойно отозвался парень и с независимым видом отвернулся обратно к лэптопу.
Лично у меня чесались руки огреть Ратмира чем-нибудь тяжеленьким. Я с наслаждением представила, как запускаю ему в голову чашку из-под чая, попадаю ровно промеж рогов, и проклятый гордец с изумленной миной опрокидывается на спину. Однако стоит признаться, что для подобной диверсии у меня кишка тонка. Я просто последовала примеру Стрижа и уставилась в лэптоп, абсолютно уверенная в том, что профессора истории с самострелом за пазухой мало волнуют женские обиды.
За спиной послышались удаляющиеся шаги.
— Он попросил присмотреть за тобой, — не поворачивая головы, пояснил Стриж. — Сказал, что свернет мне шею, если у тебя появится хотя бы царапина.
— Почему он говорил так долго?
— Я вычленил основную мысль, — нашелся приятель.
На улице сердито взревел автокар, но вскоре гул стих.
Испортив всем настроение, Ратмир удалился.
Аукцион древностей проводился один раз в три месяца в одном из крупнейших городов объединенного мира, Валховойске. На мероприятие собирались коллекционеры, агенты, сумасшедшие любители старины и просто любопытствующие. Крупное событие в музейном мире транслировали по специальному каналу. Пытаясь настроиться на волну, Стриж от раздражения едва не разбил стеклянную призму с заклинанием виденья. У прозрачной пирамидки откололась вершина, чистота приема ухудшилась, и теперь висевшая в воздухе объемная картинка сильно рябила.
Стриж с азартом следил за торгами, словно смотрел захватывающую видеобылину. Я умирала от скуки и едва держала глаза открытыми, а Док заперся в лаборатории. Похоже, он пытался создать формулу быстрорастворимого супа из брокколи.
Тут гном, ведущий аукциона, ударил деревянным молоточком по трибуне, и над аккуратно причесанной головой вспыхнул объемный морок увеличенного серебряного браслета с широкими витками.
Если к прежним лотам интерес был вялый, то теперь гости словно сошли с ума. Казалось, зал собрался исключительно ради Магических уз. Ставки взмывали с фантастической скоростью. Вскоре уже выкрикивались суммы с таким количеством нулей, какое было невозможно нарисовать без ошибки.
