— Тогда я останусь на улице, — отказалась я входить в комнату и пояснила, когда хозяйка изумленно изогнула брови: — Я боюсь, что не услышу его криков, тогда…
Голос сорвался. Я попыталась сдержать всхлип.
— Не переживай. — Тон собеседницы смягчился. — Док только выглядит нескладным, но он мастер. Он не впервые приводит их в чувство. Ветров уже три раза в этом номере концы отдавал.
— Ветров? — прошелестела я, не сразу сообразив, что речь идет о Ратмире.
Большая холодная комната походила на ту, в которой откачивали Стрижа. Под потолком плыл светильник. С деревянной балки свешивался «ловец снов» — оплетенное травами кольцо.
Пока я в странном оцепенении разглядывала номер, хозяйка копалась в ящике комода. Через пару мгновений достала мужскую рубаху в мелкую клетку.
— Ты вся в крови. — Она протянула одежду.
— А? — Я Заторможенно опустила голову. Действительно, футболку с нелепым поросенком, уродливо растянутым на груди, покрывали бурые пятна.
— Положишь одежду под дверью, ночью ее заберут в стирку.
— Ладно…
Полукровка оставила рубаху на заваленном подушками ложе и неслышно вышла, а я осталась. В номере действительно царила такая тишина, что казалось, будто мир за дверью исчез.
Я долго отмокала в ванной, пытаясь избавиться от запаха крови. Терла тело мочалкой, мыла волосы пахучим щелоком и старалась не думать об алых кляксах, растекавшихся на груди убитой в подъезде женщины, о потрясенном лице моего старшего брата, осознавшего, что его предательство раскрыто. Наверное, сейчас я сама не отказалась бы впасть в летаргический сон, как это случилось с моим лучшим другом.
Завернувшись в рубаху, я выглянула на улицу, чтобы оставить у порога стопку грязной одежды для стирки. Была середина ночи, фонари погасили, выключили вывеску над закрывшимся кабаком. В воздухе повеяло табаком, и я различила в темноте высокую широкоплечую фигуру Ветрова-старшего.
— Ратмир?
Он оглянулся.
— Привет, — тихо произнесла я и босиком выскользнула на ледяной пандус.
— Привет, — отозвался он после паузы и с тяжелым вздохом потушил папиросу. Отчего-то мне вмиг стало ясно, что моей компании он предпочел бы самокрутку.
— Как Стриж?
— Заснул.
У меня похолодело внутри.
— Совсем?!
— Док накачал его настойками.
Ратмир смотрел прямо на меня. Глаза мерцали в темноте, как у кота. Особенно ярко выделялись желтые контуры зрачка — странное, завораживающее зрелище.
— Спасибо, что спасла его, — наконец после долгого молчания произнес он.
— Его спас Док.
— Если бы ты не оказалась в том дворе, мы бы потеряли Стрижа навсегда.
— У меня было видение, — прямо заявила в ответ. — Я воспользовалась черной магией.
— Знаю.
— Ты говорил, что я опасна для окружающих.
— Я помню.
— Я все равно превратилась в убийцу, — в моем голосе звучали слезы, — но хотя бы сумела спасти твоего брата…
— Веда, — мягко перебил меня Ратмир.
— Что?
— Иди ко мне.
Я замерла. Нас разделяло всего несколько шагов, крошечное расстояние, которое легко было преодолеть, и уже в следующую секунду его руки крепко обняли меня. Горячий лоб прижался к моему лбу. Ратмир закрыл глаза, он выглядел очень утомленным. Пах тонкими благовониями и табаком. В горле вдруг пересохло.
Подчиняясь внутреннему порыву, я запустила руку в его густые волосы и потянула на затылке. Глаза Ратмира резко открылись, в них скользнуло удивление. Рассматривая мои обкусанные губы, он тихо пробормотал:
— Ты точно не должна этого делать.
— Я знаю, — прошептала в ответ. Мое сердце билось, как безумное. — Тебе понравилось, когда я дотронулась до твоей печати?
— Как ты думаешь?
— Ты мне скажи.
Горячие ладони обхватили мое лицо. Он произнес что-то еле слышно и слишком быстро, чтобы я смогла разобрать, и поцеловал. В этом поцелуе не было намека на нежность. Я ощутила его вкус — сладкий, с табачным привкусом. Дрожь наслаждения прошла по телу. Поцелуй все больше распалял, затуманивал и отключал разум.
Ратмир с силой прижал меня к ледяной стене и легко подхватил под ягодицы. Я обвила его ногами и даже не прижалась — вжалась чувствительным местом, с наслаждением ощущая ответную твердость. Влажные губы прочертили линию от мочки уха до ключицы, и я со стоном выгнулась. Рука забралась под рубашку, сжала грудь…
Вдруг в темноте кто-то хихикнул. По деревянному настилу зацокали каблуки. Тяжело дыша, мы оглянулись в ту сторону, откуда доносились звуки. Отрезвление отдалось мучительной болью во всем теле.
— Пойдем. — Ратмир опустил меня на ледяной пол и распахнул дверь в номер.
Свет показался резким и ослепительным. В растерянности я следила за тем, как мужчина закрывает дверь, куталась в рубаху, пытаясь прикрыть наготу. Он повернулся, растрепанный, высокий и подавляющий. Наши взгляды встретились. Мы оба знали, что подобные истории, когда люди бросались в объятия друг друга в поисках успокоения, никогда не заканчивались хорошо.
— Ты похожа на испуганную птаху, — произнес Ратмир и щелкнул пальцами, заставляя светильник потускнеть. Комната погрузилась в интимный полумрак.
