Хорошо, что не спросил: «Где?» Спросил бы — убила… или расплакалась.
В восемь лет на Рождество мама Ярослава решила нарядить меня ангелом. Не знаю, чем ее не устроили проволочные крылья из лебяжьего пуха, но она соригинальничала — купила кулон с заклинанием черной магии и отрастила мне настоящие ангельские крылья. Уродство выросло всего через пару минут после того, как кулон надели мне на шею, и даже через много лет я содрогалась от воспоминания о той нечеловеческой боли, которую пришлось тогда пережить.
Конечно, артефакт мать сняла тут же, рассчитывая, что крылья отпадут так же быстро, как вылезли, но не тут-то было. Они отваливались почти месяц, усеяли дом перьями и оставили после себя два шрама под лопатками. Такое напоминание о вселенской глупости нашей матери.
Богдану в то черное Рождество повезло еще меньше. Маманя пыталась нарядить сына зайчиком, и длинные лопухи, выросшие на месте аккуратных мальчишеских ушек, довели директора лицея до сердечного приступа. Дело удалось замять только потому, что наш папа находился на хорошем счету в Ратуше, но старший брат по сей день страдал некоторой лопоухостью.
Другими словами, еще в детстве я на собственной шкуре узнала, что трансформации тела болезненны до одурения и всегда имеют плачевные последствия, поэтому, сидя на крышке унитаза в номере братьев Ветровых, крутила в руках перстень с черным заклинанием и не решалась его надеть. В голове даже прокручивались плюсы умерщвления перед превращением.
Больше всего меня волновал вопрос: что, если после того как я сниму кольцо, мужское достоинство останется на прежнем месте и не отвалится?
— Может, мы сделаем вид, что я сбежала? — крикнула, глядя на запертую дверь.
— Нет! — отозвался Ратмир.
— Ведушка, не бойся! — проблеял Док. — Ты же знаешь, снимаешь перстень — колдовство пройдет.
— Птаха, ты подумай, когда ты еще побываешь в шкуре мужика? — добавил Стриж. Понять мои страхи он вряд ли мог. Понадобилось меньше суток, чтобы благодаря природной магии у него затянулись ранения, а тот самый
— Веда, ты чего застряла? — подогнал меня Ратмир.
— Сейчас! — отозвалась я и, глубоко вздохнув, надела кольцо.
Секундой позже стало ясно, что воспоминания о пережитой в восьмилетнем возрасте боли сильно померкли с годами. Казалось, что мышцы разрывались, а кости крошились в пудру, нестерпимо горело между ног. Я даже не смогла закричать, съехала с унитаза и отключилась…
В сознание меня привел настойчивый стук в дверь.
— Веда, ты в порядке? — позвал Ратмир.
— Да, — слабо отозвалась я. Подняла руку с кольцом и на мгновение забыла, как дышать. Ладошки по-прежнему оставались узкими и аккуратными, а пальчики тонкими, но кожа стала насыщенного зеленого цвета.
— Твою мать! — прошептала я, мгновенно приходя в себя, а в следующий момент уже стояла на ногах и разглядывала в зеркале страшную зеленую физиономию с приплюснутым носом, пухлыми темно-изумрудными губами и острым подбородком. На макушке вместо ушей тряслись острые локаторы и как будто напрашивались на то, чтобы их связали ленточкой.
— Блин… — снова протянула я, не находя других слов.
Док превратил меня в уродливого гоблина! Даже не тролля, а гоблина, чем-то отдаленно напоминавшего прежнюю меня. Зато, судя по ширинке, я стала мужского пола…
— Ведушка, ты чего притихла? — жалобно заскребся Док.
— Чего притихла? — рявкнула я и со злостью толкнула дверь, заставив бездарного эскулапа отпрянуть на несколько шагов. Мой выход погрузил комнату в изумленное оцепенение.
Профессор мгновенно покраснел и как-то нервно сглотнул. Полулежавший на подушках Стриж забыл закрыть рот, а Ратмир, разговаривавший с кем-то по зеркальному коммуникатору, оборвал разговор на полуслове и медленно опустил руку.
— У меня только один вопрос, — произнесла я и повернулась к Доку, который приобрел красивый свекольный цвет. — Так все и задумывалось?
В следующий момент гробовая тишина взорвалась издевательским гоготом Ветрова-младшего.
— По-твоему, это смешно?! — рявкнула я, почему-то указывая на ширинку.
— Кто ты, уродец? — задыхался парень, хватаясь за бока. — И зачем ты слопал нашу Птаху?!
— С другой стороны, тролль даже лучше, чем просто парень, — рассудил Ратмир.
— Судя по росту, она стала не троллем, а гоблином! Маленьким паршивеньким гоблином! — задыхался на кровати Стриж, и я мстительно пожелала, чтобы у него разошлись раны.
— Вы хотя бы попытаетесь сделать вид, что вам стыдно? — накинулась я на братьев, а Док из свекольного стал пятнистым.
— Я не специально! — замахал он руками. — Ведушка, ты уж прости меня.
— Простить?! — взвилась я и схватилась за уши. — Ты видел вот эту мерзость? Как я могу тебя простить, когда у меня на голове не уши, а лопухи?! И вообще, дайте мне брюки пошире! У меня меж ног давит!
— Я сейчас лопну! Отмывайте стены! — подвывал в наволочку Стриж. Мне оставалось лишь бессильно беситься и трясти ушами.
