«Магия, инкорпорейтед». Дорога Доблести полностью

Я осмотрелся. Мы все еще лежали на тех черных ложах, только теперь они стояли под открытым небом в зеленой лощине, окруженной деревьями, а где-то совсем рядом тихонько переговаривались речные струи. Место было такое живописное, что казалось, его собирали листок к листку неторопливые руки старых японских садовников. Теплый солнечный свет капал сквозь решето листвы, покрывая разноцветными пятнами золотистое тело Стар. Я глянул на солнце: «Это утро?» Это мог быть и полдень, и даже время после полудня, но тогда, выходит, солнце садилось, а не вставало.

— Опять утро, но уже здесь.

Внезапно моя «шишка направления» завертелась волчком, и голова закружилась. Неспособность сориентироваться оказалась для меня чувством совершенно непривычным и малоприятным. Я не мог понять, где север. Спустя несколько секунд все встало на свои места. Север был вон там, вверх по течению ручья, а стало быть, солнце действительно вставало, было этак часов девять утра, и вскоре светилу предстояло пройти через северный квадрант неба. Значит — Южное полушарие. Пугаться было нечего. Тоже мне фокус — просто вколите недотепе наркотик во время медосмотра, суньте его на борт «Боинга-707», забросьте в Новую Зеландию, добавляя зелья по мере необходимости. А потом разбудите — когда понадобится.

Только я всего этого не сказал и на самом деле так не думал. Все было не так.

Стар села:

— Ты голоден?

Тут я почувствовал, что омлет, съеденный несколько часов назад (а сколько именно, никто не знает), явно недостаточен для растущего организма. Я тоже сел и поставил ноги на траву.

— Съел бы целую лошадь!

Она улыбнулась:

— Боюсь, что лавка La Societe Anonyme de Hippophage[44] уже закрыта. Может, ограничимся форелью? Нам все равно придется немного подождать, так что времени для приготовления завтрака у нас сколько угодно. И не бойся, это место защищено.

— Защищено?

— Да, безопасно.

— Ладно. А как насчет удилища и крючков?

— Сейчас покажу.

Но вместо удочки она показала мне, как ловить рыбу голыми руками.

С этим способом, впрочем, я был знаком с детства. Мы вошли в прелестный ручей с приятно холодящей водой, стараясь двигаться как можно тише, и выбрали местечко как раз под нависающей скалой, такое, где форели любят собираться и разговаривать, едва-едва поводя плавниками. Что-то вроде рыбного эквивалента клуба для джентльменов. Данный способ лова основан на том, что вы добиваетесь доверия рыбы, а потом ее бесчестно обманываете. Уже через две минуты я поймал первую форель фунта на два-три и выбросил ее на берег, а Стар ухватила почти такую же.

— Сколько ты можешь съесть? — спросила она.

— Вылезай и обсушись, — отозвался я. — Попробую выловить еще одну.

— Тогда, пожалуй, лучше возьми две или три, — подытожила она. — Скоро здесь будет Руфо.

— Кто?

— Твой слуга.

Спорить я не стал. Я готов был до завтрака поверить в семь невозможностей[45], а потому занялся добычей этого самого завтрака. Я ограничился всего двумя рыбами, так как последняя оказалась самой крупной из всех когда-либо виденных мной форелей. Рыбы, казалось, сами становились в очередь на право быть пойманными.

К этому времени Стар уже развела костер и тут же принялась чистить рыбу с помощью острого камня. Что ж, любая девочка-скаут и любая колдунья должны уметь разводить костер без спичек. Я и сам — если дадут несколько часов и гарантируют удачу — могу сделать то же трением двух кусков сухого дерева. Однако я заметил, что наши «гробы» куда-то исчезли. Ну, не я их заказывал, жалеть не буду. Я сел на корточки и, перехватив у Стар ее работу, начал чистить форель.

Вскоре она вернулась с какими-то фруктами, похожими на яблоки, но почти вишневого цвета, а также с изрядным количеством грибов вроде шампиньонов. Все это она несла на широком листе, схожем с листом канны, только еще больше, почти как у банана.

У меня потекли слюнки.

— Эх! Еще бы чуточку соли.

— Поищу. Только, боюсь, она будет хрустеть на зубах.

Стар приготовила рыбу двумя способами: обжарила на огне, подвесив на свежесрубленной зеленой ветви, и испекла на плоской известняковой плите, на которой разводила костер. Угли она сгребла в сторону, а на раскаленную плиту положила форель и зашипевшие сразу же грибы. В таком виде рыба казалась мне вкуснее всего.

Маленькая нежная травка оказалась местной разновидностью зеленого лука, а крошечный клевер по вкусу почти не отличался от щавеля. Эти травки вместе с солью (грубой и действительно скрипевшей на зубах, а возможно, и многократно лизанной какими-нибудь животными, что мне было абсолютно безразлично) придавали форели совершенно неописуемый вкус. Думаю, сюда внесли свою лепту еще и погода, и живописная местность, да и общество Стар — последнее в особенности.