«Магия, инкорпорейтед». Дорога Доблести полностью

— Да не герой я! — мрачно буркнул я в ответ. — Я трус. И пришел сюда, чтобы выяснить, кто занимается этими дурацкими шуточками. — Тут я скользнул в сторону, отбил вбок страшенную пушку, ударил гнома по запястью и отнял у него револьвер. После чего вручил его обратно. — Не надо баловаться с такими игрушками, иначе мне придется забрать его насовсем. Я тороплюсь. Это вы доктор Бальзамо? Вы дали объявление?

— Тихо, тихо, тихо! — произнес гном, вовсе не казавшийся рассерженным. — Ишь какой порывистый юноша! Нет, доктор Бальзамо — там! — И он повел бровями в сторону двух дверей в левой стене, потом нажал кнопку на столе (в комнате это была единственная вещь моложе Наполеона). — Иди. Она ждет.

— Она? А в какую дверь?

— Девушка или тигр[39]? Да какая разница? Особенно в далекой перспективе? Герой выберет правильно, трус ошибется, решив, что я соврал. Allez-y! Vite, vite! Schnell![40] Поспеши, приятель!

Я хмыкнул и рванул правую дверь.

Доктор стояла спиной ко мне возле какого-то прибора у дальней стены. На ней был белый медицинский халат со стоячим воротником. Слева от меня располагался хирургический стол для осмотров, справа — очень современная шведская кушетка. Были там еще шкафы из нержавейки и стекла, а на стенах дипломы в рамках. Кабинет выглядел так же современно, как несовременно — приемная.

Когда я открыл дверь, она обернулась, взглянула на меня и тихо сказала:

— Я очень рада, что ты пришел. — Потом улыбнулась, чуть слышно прошептала: — Ты прекрасен! — и оказалась в моих объятиях.

Минуту и сорок секунд плюс несколько столетий спустя доктор Бальзамо — Елена Прекрасная оторвала свои губы от моих и шепнула:

— Отпусти меня, разденься и ляг на стол для осмотра.

Я чувствовал себя так, будто проспал девять часов, принял душ Шарко и сделал несколько глотков ледяного аквавита на голодный желудок. Все, что было угодно ей, было желанно и для меня. Но ситуация требовала остроумной реплики, так что я сказал:

— А?

— Ну пожалуйста! Я знаю, что ты — тот, кто нужен, но тем не менее должна тебя осмотреть.

— Ну… ладно… — согласился я. — Тут ты командуешь. — И начал расстегивать рубашку. — А ты действительно доктор медицины?

— Да, это тоже среди прочего.

Я сбросил туфли.

— Но зачем тебе нужно меня осматривать?

— Хотя бы из-за ведьминых меток. Их, конечно, нет, я знаю. Но нужно выяснить и много других показателей. Чтобы защитить тебя.

Стол был очень холодный. И почему они не делают теплых подкладок?

— Тебя зовут Бальзамо?

— Это одно из моих имен, — ответила она рассеянно, трогая меня нежными пальцами то тут, то там. — Это фамилия.

— Обожди-ка! Граф Калиостро[41]?

— Это один из моих дядюшек. Да, он носил это имя. Хотя, вообще-то говоря, оно ему принадлежало не более, чем имя Бальзамо. Дядя Жозеф был плохой человек и довольно большой лгун. — Она дотронулась до старого маленького шрама. — Тебе вырезали аппендикс?

— Да.

— Отлично. Покажи-ка зубы.

Я широко открыл рот. Может быть, лицо у меня малость и подгуляло, но зубы вполне годятся для рекламы «Пепсодента». Она кивнула:

— Следы фторида. Ладно, а теперь мне надо взять у тебя кровь для анализа.

Она могла, если бы захотела, прокусить мне вену на шее, и я бы не только не удивился, но, скорее всего, попросту ничего не заметил. Однако она сделала все как обычно, взяв у меня десять кубиков крови из вены на сгибе локтя. Отлила немного в пробирку и поместила ее в аппарат, стоящий у стены. Тот заурчал и защелкал, а она вернулась ко мне.

— Послушай, принцесса… — сказал я.

— Я не принцесса.

— Но я же не знаю, как тебя зовут; ты намекнула, что твоя фамилия вовсе не Бальзамо, а «доктором» я тебя звать не хочу. — Я и в самом деле не хотел звать ее доктором — эту самую очаровательную женщину, которую когда-либо видел, не хотел, особенно после поцелуя, который стер память о других поцелуях, сколько бы их ни было раньше. Вот уж нет!

Она подумала.

— У меня много имен… а как бы ты хотел меня звать?

— А одно из этих имен, случаем, не Елена?

Ее улыбка была как скользящий солнечный зайчик, и я узнал, что от улыбки у нее появляются ямочки на щеках. Выглядела она лет на шестнадцать, совсем как девушка, надевшая свое первое бальное платье.

— Ты очень галантен. Нет, она мне даже не родственница. Это было так давно, так давно. — Она повернулась ко мне. — Хочешь звать меня Эттара[42]?

— Это одно из твоих имен?

— Пожалуй, только надо сделать скидку на транскрипцию и акцент. Можно, и это будет, наверное, точнее, звать меня Эстер. Или Астер. Или даже Эстреллита.

— Астер! — повторил я. — Звезда. Счастливая Звезда.

— Я и хочу быть для тебя счастливой звездой, — сказала она серьезно. — А как мне называть тебя?