– В распоряжении Стражей есть письмена, что сохранились с последних времён правления императрицы, – сказал он, не сбавляя шага. – В том числе так называемое «Сказание о Вокализе». Нам известно, что мало найти Печати. Возможно, куда сложнее вскрыть Печати. Такое предположение выдвинули наши учёные мужи. Печати скрепляет чрезвычайно сильное волшебство и чтобы сломить его, нужны большие возможности. Возможности, которыми ваш культ не располагает, состоя из разрозненных недобитков. Отсюда ответ, почему вы до сих пор не владеете Вокализом: не хватает средств, что бы под этим не подразумевалось, – народ, время, масштабное волшебство – и потому Печати не взломаны.
Кроме того, вы не совсем обычные искажатели…
Севир сам прервал речь, позволяя Оделии, неутомимо ратующей за достойное упоминание игниров, заменить обидное слово. Но в этот раз танцовщица промолчала.
– Не совсем обычные искажатели. Явно знаете больше прочих соратников. Хроники свидетельствуют, что императрица Нуминья доверила секреты Вокализа именно семье Аруэрисов. Хоть с тех пор сменилось уже немало поколений, я полагаю, что Аруэрисы до сих пор хранят тайну Печатей. И раз сама Нуминья доверила вам такой секрет, то вы считаете себя законными претендентами на обладание её Талантом – Вокализом… Ну так где его искать?..
Затянулась тишина, только раз прерванная позвякиванием цепи, когда Арден чуть пошевелился, пытаясь вытянуться на цыпочках, чтобы хоть немного сместить вес тела и унять боль в затёкшей спине. Оделия задумчиво сидела без движений, не замечая крови, вяло струящейся из рассечения к подбородку, и капающей на открытую грудь.
– Ах, да, прошу простить мне недосказанность по поводу одного важного момента, – заговорил Севир с деланно виноватым видом. – Вы наверняка обеспокоены судьбой своего маленького сына, Леннарта Аруэриса?.. Ага, по вашим глазам вижу, что ещё как обеспокоены. Спешу заверить, что мальчик жив и здоров, хотя очень тоскует по вам. Я хотел прийти сюда с Леннартом, но передумал. Уж лучше вовсе не встречаться с родителями, чем узреть их в таком жалком виде. Однако если будете упрямиться, то придётся взять его с собой и усадить, например, сюда.
Севир демонстративно громко хлопнул ладонью по дыбе, стоящей напротив Ардена. Оделия разом позабыла про всю ту усталость, – пленникам почти не давали спать – боль, голод, обиду и безысходность, что накопились за последние два дня. Всё существо матери заполнил ужас при мысли о том, что сына могут подвергнуть хоть тысячной доли страданий, выпавших на головы его родителей в пыточной. Оделия смятенно взглянула на Ардена, ища в нём поддержки, и надеясь, что он как-то оспорит сказанное Севиром, или же разоблачит блеф в его диком шантаже. Но Арден безмолвствовал, будучи растерянным ничуть не меньше супруги.
– Как можешь ты!.. Ты не!.. – Оделия порываясь проклинать Севира и, одновременно, умолять его о снисхождении хотя бы к маленькому мальчику. – Вы не можете так поступить!!
– Диус ещё как может, – Севир опять шлёпнул рукой по перекладине дыбы. – С первого дня пленения он собирался кинуть сюда мальчика вместе с вами. Узнав об этом, даже самые бывалые истязатели ужаснулись. Признаться, выпади такая работа на мою долю в молодости, не уверен, что хватило бы духу исполнить приказ. А Диус видит в Леннарте не ребёнка, а мерзкого выродка искажателей, недостойного снисхождения. Однако, на ваше счастье, я придерживаюсь иного взгляда и отверг предложение командора. Мальчик невиновен, словно агнец, и нет нужды закалывать его. Так ведь? Обещаю сохранить Леннарту жизнь, здоровье и некоторую свободу. Но только если будете откровенно отвечать на вопросы. В противном случае дам волю Диусу.
Магистр пошёл к выходу, но прежде чем переступить порог, добавил:
– У вас есть время подумать. Скоро вернусь, чтобы продолжить разговор уже в благоразумном русле… Да, помимо Вокализа нас интересуют другие ячейки искажателей, о которых что-то знаете. Например, группа, возглавляемая Мавис – благородной особой, соблазнившейся запретной магией. Если сообщите про Мавис полезные сведенья, то вам зачтётся.
С того дня, как начались пытки, супруги впервые оказались наедине. Обычно рядом всегда дежурили истязатели или стражники. Но эта передышка не принесла облегчения. В нависшей тишине едкие мысли сдавливали разум.
– Оделия, если вздумаешь что-то говорить, имей в виду: нас оставили в покое не из милости, – предостерёг Арден. – Не чтобы позволить перевести дух. У этих стен есть уши. Помни об этом.
– Тогда пускай стены услышат: провались этот Кайл! – рявкнула Оделия. – Провались он за то, что припёрся к нам со Стражами на хвосте!
– Он тут ни при чём, – возразил Арден. – Стражи собирались пленить нас ещё до прихода Кайла. Иначе они бы не успели подготовиться к штурму.
– Уже знали, что мы игниры? Что мы Аруэрисы? Но откуда?
Не будь у скульптора руки скованны над головой, он бы пожал плечами.
– Значит, это целиком наша вина, – сказала Оделия дрогнувшим голосом. – О, если бы за ошибки расплачивались только мы, Арден. Но Леннарт!
– Оделия, пойми…
