– Арден, я этого не вынесу, – танцовщица опустила голову, роняя на колени слёзы, смешанные с кровью. – Не вынесу, если Леннарт окажется здесь вместе с нами. Я… Прости, Арден. Я всё расскажу им… чтобы наш мальчик жил…
Она собиралась произнести что-то ещё, но плачь горьким комком сдавил горло.
Немалая часть души Ардена, – в которую глубоко пустила корни верность великому делу предков; в которой годами тайно, но ярко цвели мечты о победе над Стражами – побуждала призывать Оделию проявить стойкость, не верить угрозам врага, и помнить о старом долге, что связывает семью Аруэрисов. Но другая часть души, принадлежащая Леннарту, молила поддержать выбор жены даже ценой бесповоротного разрушения сокровенных мечтаний, к которым упорно шёл всю жизнь. И почти нет сил, чтобы подумать над тем, где искать выход из этого внутреннего противоречия. Какие там размышления, когда тело измучено огнём и железом, а разум шантажом и видом сокрушённой Оделии.
Арден зажмурился и всё же попытался собраться с мыслями. Раз уж Стражи предоставили паузу, нужно найти спасительное решение.
Когда скульптор вновь открыл глаз, то произнёс, тщательно подбирая слова:
– Не кори себя и не извиняйся, Оделия. С Леннартом всё будет хорошо. Мы… Я расскажу Стражам о Печатях.
Время, одиноко проводимое в комнатушке с кроватью и столиком, растянулось для Леннарта в нескончаемую череду дней. Если в родном доме мальчик был непоседой, за которым едва успевала следить няня, то здесь он подолгу сидел, глядя в стену. Уже почти не осталось слёз – все выплаканы в первые дни заключения. Да и какой прок лить слёзы, если другим они безразличны; если рядом нет мамы, которая немедленно обнимет и утешит; если нет няни, чью навязчивую опеку Леннарт так не любил, но сейчас был бы ей безмерно рад. Иногда к нему заглядывали незнакомые люди, донимая расспросами о родителях. Леннарт или не отвечал, замыкаясь в себе, или жалостливо просил отвести к маме и папе.
Но однажды мальчика посетил Севир. Усадив Леннарта за стол, магистр добродушно улыбнулся. Для маленького невольника эта улыбка была первой за прошедшие недели.
– Бедное дитя, как долго тебя продержали здесь, – сказал Севир, поглаживая Леннарта по голове. – Но ничего. Скоро уедешь отсюда.
Последние дни мальчик уже не спрашивал посетителей о маме и папе, привыкнув к чужому молчанию, безучастности или же расплывчатым ответам. Но этот дедушка едва зайдя в комнату проявлял такую благость, что у Леннарта вырвалось:
– Когда пустите к маме с папой?
– Буду с тобой откровенен, дитя, хотя услышать это тяжко, – вздохнул Севир. – Но лучше познать горькую правду, чем пребывать в неведении. Маменьку с папой увидишь нескоро. Уже не в этой жизни. Увы, твои родители творили злые дела, принеся много страданий добрым людям. А потому добрым людям ничего не оставалось, как наказать маму с папой. Их отправили в иной мир через повешение.
Леннарт не знал, что это такое за повешение, да и не сознавал реальность смерти так, как это дано детям постарше. Но мальчик угадал в словах дедушки нечто необратимое, навсегда разлучившее с родителями. Леннарт не заплакал, однако его душу словно затопило чёрное болото, в котором увязли надежды на возвращение к прежним беззаботным дням.
– Но не страдай от горя, дитя, – ласково и, в тоже время, твёрдо сказал Севир, положив ладонь на плечо Леннарта. – Возможно, на последнем издыхании родители успели раскаяться в злодеяниях. И если Дирижёр будет милостив к их грешным душам, а ты будешь непрестанно молить его об этом, то когда отправишься на небеса, встретишь там маменьку с папой.
Леннарт почти не слушал магистра, будучи оглушённый озарениями: больше не будет танцев с мамой! Вечерами мама больше не споёт о сказочной стране с большим деревом. Не вернуть маминых объятий. Больше не услышать уверенного голоса папы. Не побыть хоть ненадолго в его мастерской.
– Да не овладеет тобой уныние, – наставительно сказал Севир, слегка встряхнув мальчика за плечо. – Это страшный грех, лишающий сил. Жалею о твоей утрате и разделяю её. Ведь я сам рано лишился мамы, а уж батеньку вовсе никогда не видел. Понимаю тебя и не оставлю в одиночестве. Скоро у тебя, Леннарт, появится новая большая семья – духовная! Братья и наставники, что будут тебе как отцы. Леннарт, ты отъезжаешь в сиротский приют монастыря Старших Духов. Это твой новый дом до конца бренной жизни.
