— Но я не могу быть Древней! — пробормотала Диани, чувству сильнейшее головокружение, вызванное услышанным. — Я простой человек. Я даже до недавнего времени и драконов-то не видела. Этого не может быть. Мои мать и отец фермеры. Я выросла там.
— Ох, дитя, — наконец произнес Мивара, его голос снова стал мягким и отеческим. — Ты не Иласури, нет! Ты нечто меньшее и большее одновременно. Ты плод любви человека и Древней. Первая в своем роде. Полукровка, совместившая в себе лучшее от обоих народов. Я думал, что такое невозможно! Но, увидев тебя впервые в цитадели, сразу узрел истинную сущность — скрещенные души дракона и человека. Это было немыслимо, и я предложил остаться. Но ты отказалась. А я не мог рассказать тебе об Иласури, пока ты была рядом с Искателем. Но сейчас… раз уж Иникай ломает все мои планы, ты узнала истину. Я и сам не до конца могу понять, как такое произошло. Но мои глаза и чувства не обманываю меня. Ты особенная, и должна осознать это. Большего я дать не могу, ибо и сам сталкиваюсь с этим первый раз.
— И раз уж она наполовину Иласури, — вклинился Иникай, беспардонно прерывая столь трогательную речь Человека, — то ее голос будет зачтен храмом.
— Не уверен в этом, — в голосе Мивара послышались стальные нотки, когда он перевел взгляд на монаха. — Этот день весьма насыщен на события, открытия и откровения. И все же мы топчемся на месте. Я все еще считаю, что обязан стереть память Вимасу. Что касается Диани, то она вольна пойти за мной в цитадель, где мы сможем больше узнать о ее происхождении, обучить и наставить ее. Но сейчас нужно решить вопрос с голосованием. Пока решение не принято, Хранилище не выпустит нас отсюда. Итак, раз уж ученик бросил мне вызов и призвал к старинному обычаю, то голосую за то, чтобы Искатель подвергся удалению опасных для Иласури воспоминаний.
Гул храма изменил тональность. Один из стягов возле постамента пропал, свидетельствуя о том, что голос принят.
— Голосую против, — как можно более твердо, произнес Иникай.
Вибрация стен снизилась еще немного, делая звуки более приглушенными, после чего пропало очередное знамя. Голос монаха был зачтен.
— Твой черед, — мягко указал Человек вперед, прося Диани сделать выбор. — Но помни, что от твоего решения может зависеть безопасность целого народа.
Хлебушек замялась.
— Вы уверены, что я должна это делать? — почти моля, спросила девушка.
— Конечно нет, — одарил скупой улыбкой чародейку Мивара. — Ты можешь просто отказаться делать выбор. Тебя никто не заставит.
— И тогда он победит, — хмыкнул Иникай. — Диани, если хочешь, чтобы Вимас остался самим собой, тебе нужно произнести всего лишь одно слово…
Безымянный маг промолчал. Но его молчание было красноречивее любых слов. Монаху явно стоило опасаться Мивара ближайшие пару сотен лет.
Диани теребила серебряные локоны, беспрестанно покусывая нижнюю губу. Она не сомневалась в том, что хочет помочь Вимасу. Она сомневалась в том, что имеет право вносить свой голос. Полукровка? Мать дракон? Иласури? Все в голове несчастной девушки перемешалось. Такое сложно было усвоить, даже находясь в комфорте старой библиотеки или в кресле перед камином. А уж узнать о таком находясь в древнем храме, после смертельной битвы с кровавой чародейкой, держась на ногах лишь за счет лечебных трав и магии… Это было слишком для психического состояния юной чародейки. Еще немного, и Хлебушек сама попросит о том, чтобы ее воспоминания стерли, а после позволили закутаться в плед и больше никогда и никуда не выходить из комнаты.
— Время идет, — мягко напомнил Мивара. — Нужно сделать выбор, либо отказаться от него. Магия храма ограничена, он стоит здесь уже очень долго. Пусть лучше энергии будет потрачена на защиту, а не пустую традицию, вызванную глупым юнцом из тени веков.
Иникай понял, в чей огород был этот камень, а потому показал непристойный жест из нескольких пальцев. Правда, сделал он это за спиной, чтобы Человек не видел этого. Вряд ли бы монах мог открыто выразить такое неуважение к Безымянному магу.
Диани то краснела, то бледнела, но в один из моментов все же нашла в себе силы подавить бурю эмоций и страха.
— Я знаю, как важно для Вимаса оставаться собой, — тихо произнесла она. — И я не хочу, чтобы ему навредили. Он, временами, очень раздражает, даже бесит. Его юмор больше похож на выгребную яму. А храп… как же он храпит, когда спит. Его невозможно разбудить. И все же… я очень благодарна ему, за все. Мне очень страшно, я не уверена в себе, особенно теперь. Даже странно, что я когда-то могла считать себя Первой чародейкой! Но его пример воодушевляет меня. Я отдаю свой голос за то, чтобы Вимаса оставили в покое.
Все присутствующие прислушались к гулу Хранилища, но ничего не произошло.
— Храм невозможно обмануть, — удовлетворенно заметил Мивара. — И раз голос Диани не учитывается. То принимаю решение я. Совет окончен.
