— Одно дело торговцы, — зло сощурился наемник, — и совсем другое — маги! Вашего брата недолюбливают по всему Мерсину. К тому же я слышал новости из Серого Бастиона. Так что помешает мне попросту забрать себе все ваши деньги, после чего обезглавить и сдать начальству?!
Глаза военных хищно блеснули, что хорошо было заметно даже в окружающем полусумраке. Казалось, что они и сами не прочь были заплатить, лишь бы перерезать магам глотки.
— Вы не сделаете это по целому ряду причин, — все так же добродушно улыбнулся Искатель, будто не заметив агрессивных взглядов и невольных движений стальных мечей мерсинцев.
— Какому же?! — будто от жажды, облизнулся старший.
— Во-первых, если узнают, что вы крошите на мясо своих… клиентов, то к вам перестанут идти и нести деньги. К тому же вас могут неправильно понять те, кто следит за вашим доходным делом из тени. Давно понятно, что люди подобные вам, действуют не поодиночке. Есть целая сеть "торговцев законом", не только в Мерсине, но и в других королевствах, которая получает прибыль от незаконных сделок, незаконных услуг, незаконных перевозок через границы. И тем, кто управляет всеми вами, явно не понравится то, что вы… не выполняете свою работу. Таких… неудобных рабочих быстро устранят, попросту отравив или сбросив со стены.
По мелькнувшему во взоре караульного испугу, Искатель понял, что попал в цель.
— Ты слишком много знаешь, для обычного мага, — процедил наемник. — Надеюсь, что твоя болтливая голова скоро скатится с плеч. Но сейчас… Я проведу вас! Но за беспокойство вы заплатите мне втрое больше обычного!
— Да ты обнаглел, — зашипела Диани, но строгий взгляд учителя заставил её осечься.
— Мы заплатим, — кивнул Ликориан, кинув взгляд налево. Там, в сумраке, освещенном лишь несколькими факелами на мощных стенах Фортификаций, да центральным костром на площади, от слегка уже поредевшей толпы служанок, торговцев и патрульных отделилась тень укутанного с головы до ног человека, быстро приближавшегося к огромной лестнице.
Картинно вздохнув, Искатель промолвил:
— Мы заплатим еще и за него, — и указал на приближающуюся тень.
— Я и сам могу оплатить проход, — весело буркнул "незнакомец", скидывая капюшон.
"Тенью" оказался брат Иникай. Монашескую сутану и знак Аспарока сейчас скрывала обширная накидка, да и в целом священник изменился. Теперь у него под правым глазом налился темной краской огромный синяк.
— Ого, — присвистнул Искатель. — Неплохо тебя кто-то приложил. Посмотреть бы на этот кулак…
— Не кулак, а дубинка, — вздохнул монах. — Аспарок хранит меня, но все же я пропустил пару ударов.
— Неужели ты напал на стражу? — с толикой изумления осведомился Вимас.
Иникай отрицательно замотал головой, грустно возвестив:
— Нет, то были… друзья. Но наша дружба не выдержала испытания этой ночи. Меня решили предать в обмен на собственную свободу. И думается мне, что в пределах Мерсина мне уже не будет покоя. Поэтому я решил идти с вами, неся благословения Аспарока всем вашим деяниям. Вы рады этому? Я — безмерно!
Смотрящий на все это начальник караула выругался себе под нос и сплюнул на пыльную землю.
— Зайдем внутрь, — коротко буркнул он. — Мы здесь как на ладони. Поговорим в более тихом месте. И уберите со своих рыл эти улыбки, со стороны это должно смотреться так, будто мы вас арестовали.
Сбоку от лестницы, ведущей на верхние уровни Фортификаций, оказалась широкая железная дверь, почти невидимая в условиях сумерек и особой серой краски, сливающейся с каменной кладкой основной стены.
За массивными воротами оказался широкий коридор, намекающий на то, что стена укреплений не была монолитной, в ней имелись проходы, отдушины и даже целые комнаты. Имелись тут и подземные рукотворные каверны, служащие как погребами-хранилищами, так и тюремными камерами. Не зря Фортификации называли в народе — Длинным замком.
Караульные провели гостей на уровень вниз. Как оказалось, стена укреплений возвышалась не только высоко над землей, но и уходила глубоко под землю, защищая от подкопов и проседания огромной массы камня над поверхностью.
Несмотря на принесенные факелы, вокруг было темно. Сырость и окружающая плесень могли убить любого за пару месяцев. Отчего-то казалось, что местные заключенные не проживали и этого срока. Об этом навязчиво сообщал характерный запах разлагающейся плоти.
Завернув в какую-то бытовку, уставленную гниловатыми бочками и черенками от лопат, начальник караула повесил факел на стене, знаком приказав замыкающим колонну мерсинцам запереть дверь.
Солдаты моментально исполнили приказ, ехидно и кровожадно уставившись на магов и монаха. Все это не предвещало хорошего исхода. Особенно то, что при свете огня гости узрели на стенах кровавые подтеки и разводы.
— Здесь никто не услышит ваши крики, и никто не увидит того, что я не исполнил свою… работу! — злобно произнес глава вояк. — Вы, маги, считаете себя умнее других, но через эти стены прошло немало таких же умников. Входили живыми, выносили мертвыми…
