— Какое бесчестье! — провозгласил он. — По коридорам университета, этого сердца драконьей науки, идет та, в чьих жилах течет грязная кровь предателей! Я думал, вас до единого уничтожили в великой битве на Северной пустоши. Ан нет, кто-то выжил. Какое несчастье!
Нет, по-моему, он определенно что-то знает.
Я изо всех сил сжала губы, понимая, что вот-вот — и не удержусь от града вопросов. Если бы не Коннор рядом — то я бы точно наплевала на любые дальнейшие неприятности и все-таки остановилась поговорить с этим суровым и столь предвзято настроенным ко мне незнакомцем. Но да ладно. В конце концов, никто не мешает мне прийти сюда позже, уже одной. Основные правила посещения главного здания я уже уяснила. Не бояться горгулий. Идти только по выделенным цветом плитам. Справлюсь.
— Пришли, — вдруг выдохнул Коннор, которого тоже весьма напрягали вопли старика. Покачал головой и негромко обронил: — Что-то этот тип клещами в тебя вцепился. Понял, наверное, что ты новенькая, а значит, можно легко тебя на разговор вывести. Ну и соскучился без толп студентов.
Я промолчала. Вряд ли Коннору стоит знать мои планы как можно скорее пообщаться с портретом. Но уже без него.
Парень, не дождавшись от меня ответа, покосился на меня. Видимо, заподозрил что-то неладное, потому что укоризненно вздохнул и покачал головой. Но ничего говорить не стал.
Вместо этого он подошел к высоким дверям из черного дерева, к которым нас подвела дорожка.
— Так, а вот тут чудовища есть, — предупредил он, и я мгновенно напряглась.
— В библиотеке-то они зачем? — выдала измученную улыбку. — Эдак у студентов всю тягу к знаниям убить можно.
— Тут только одно чудовище, — поторопился успокоить меня Коннор. Я немного приободрилась и тут же сникла, когда он жестко добавил: — Но зато какое!
— Какое? — испуганно пискнула я.
— Тяжело объяснить. — Коннор всплеснул руками. — Сама сейчас увидишь. Главное — не кричи! Ни в коем случае не кричи! Фесс терпеть не может, когда кто-то нарушает тишину в библиотеке. Вышвырнет прочь мгновенно. Не меньше недели придется ждать, пока остынет и сменит гнев на милость.
— Не кричать, — срывающимся от страха голосом повторила я. — Понятно. Постараюсь.
Коннор смерил меня испытующим взглядом. Видимо, остался недоволен увиденным.
— Амара, может быть, тебе кляп сделать? — предложил внезапно. — У меня еще один носовой платок есть. Заткну тебе рот — ты и пискнуть не сумеешь. И не переживай, он чистый.
— С ума сошел? — возмутилась я. — Знаешь, куда этот платок можешь себе засунуть?
И тут же выдала длинной прочувственной тирадой, про какое именно место говорю.
Осеклась, осознав, насколько грубо это прозвучало.
Ох, у матушки Шарлотты, наверное, разрыв сердца бы случился, если бы она узнала, что ее воспитанницы такие слова знают. Ну так извините. В храме не только воспитательницы и мы жили. Частенько матушка Хельга нанимала для подсобных работ мужиков из ближайшей деревни. А они в выражениях себя ограничивали лишь тогда, когда рядом кто-то из взрослых был. Нас же не считали нужным стесняться. Наша лексика очень обогащалась после каждого такого визита.
Но Коннор не обиделся на мои слова. Напротив, фыркнул от смеха.
— А ты точно при храме всю жизнь провела? — спросил весело. — Я почему-то думал, что там учат исключительно хорошим манерам.
— Ты не похож на матушку, — резонно возразила я. — И вряд ли будешь морить меня голодом за непослушание. Да и потом. Дети везде остаются детьми. Как будто мы не дрались в храме и не обзывали друг друга, когда воспитательницы отвлекались. Вот ябедничать было ни в коем случае нельзя. Потому что тогда наказывали абсолютно всех. Даже тех, кто вообще не в курсе ссоры был.
— Сурово. — Коннор понимающе хмыкнул. — Но вообще-то в университете ябед тоже не жалуют. Один раз пожалуешься преподавателям за то, что тебя обижают, — так вообще изгоем станешь. Считается, что будущий дракон должен уметь сам решать свои проблемы. Даже если против тебя ополчились все.
— Я учту, — коротко обронила я.
— Так как, точно кляп не нужен? — Коннор лукаво мне подмигнул.
— Точно этот платок тебе засуну в то самое место, о котором говорила, — с нажимом повторила я. — Пойдем уже!
Коннор, однако, проигнорировал дверную ручку. Вместо этого он взялся за дверной молоток и вежливо постучал.
Звук был совсем тихий. Я с трудом расслышала его, хоть и стояла совсем рядом. Если в библиотеке и есть кто-нибудь — то он вряд ли это услышит.
Ошибалась. Услышал.
В следующее мгновение по гладкой поверхности черного дерева пошла волна, как будто мы смотрели не на дверь, а на спокойную поверхность воды, в толще которой решила проплыть крупная рыба. Коннор, не глядя на меня, нащупал мою руку. Сжал ее, видимо, желая приободрить. И правильно сделал. Потому что прямо напротив нас вдруг распахнулись два огромных глаза, до краев залитых красной мутью. Вертикальные зрачки непонятного существа сузились до предела, став воистину змеиными, и я судорожно сглотнула готовое вырваться ругательство.
Пожалуй, идея Коннора насчет кляпа не была лишена смысла. Сейчас бы я от него не отказалась.
