Он попытался отодвинуть стул, но ничего не вышло: ножки привинчены к полу. Тогда Уорден наклонил стул вбок – и в полу открылась дыра. Если говорить совсем точно, люк с лестницей, которая вела куда-то в темноту.
– Ну-ка, посмотрим, что тут у нас, – наклонившись, Уорден заглянул в отверстие. Где-то в глубине горел свет, но разглядеть, что происходит внутри, совершенно невозможно.
Волоски на руках встали дыбом. Прежде чем Уорден успел меня остановить, я начала спускаться, медленно, осторожно, стараясь не шуметь, обратившись во слух, чтобы не пропустить подозрительный звук. На последних ступеньках я вытащила кукри на случай, если в конце лестницы будет ждать неприятный сюрприз.
Внизу обнаружилось не заседание кровожадного комитета, не пыточная и даже не гостиная самого Исаака.
Уорден перепрыгнул несколько ступеней и приземлился рядом со мной.
– Что это?
– Хороший вопрос. Похоже на лабораторию, – предположила я.
Яркий свет неоновых ламп отражался от металлических поверхностей. Повсюду какие-то сложные машины из нержавеющей стали, колбочки с разноцветными жидкостями. На стенах висели халаты одинакового размера. В помещении пахло чистотой, будто мы попали в кастрюлю с супом из дезинфекционного средства и освежителя воздуха. В воздухе висел тонкий аромат розмарина, но вампиров нигде не видно. Не убирая кукри, я двинулась вперед, чтобы обследовать лабораторию.
На письменном столе лежала тетрадка с неразборчивыми записями и запароленный ноутбук. Опасаясь, что сработает сигнализация, я не стала его взламывать. Какими паролями пользуются вампиры? Кровьнавсегда? КровавыйВалентин? Баффиотстой?
– Еще один холодильник с кровью, – прокомментировал Уорден, захлопнув дверцу. Одетый во все черное, с мачете за спиной и кинжалами в руках, он выглядел чужеродно в этой лаборатории. Осторожно поднеся к глазам какую-то колбочку, стоявшую на одном из приборов, Уорден присмотрелся к прозрачной жидкости, плескавшейся внутри.
– ВС-19-124, – прочитал он вслух. – Звучит как название вакцины.
– Думаешь, что…
Меня прервало тихое шипение. Я стремительно обернулась – но было уже поздно. Появившийся из ниоткуда вампир бросился на Уордена.
Я услышал шипение, но не успел ничего предпринять. Меня опрокинуло на пол.
Из груди вышибло весь воздух, колба с прозрачной жидкостью вдребезги разбилась около головы. Вампир схватил меня когтистой лапой за шею. Задыхаясь, я попытался вырваться и сжал запястье противника, чтобы глотнуть воздуха.
– Что вы здесь делаете? – прошипел вампир. Черные вены вздулись, глаза приобрели цвет крови. Он очень походил на других вампиров в разгар драки, но его лицо казалось пугающе знакомым. Каштановые волосы, низко посаженные брови, шрам на щеке – он получил его, упав с велосипеда, мне тогда было девять лет…
Я замер, как громом пораженный.
Нет.
Этого не может быть…
– Па… папа? – из-за хватки на горле мой голос напоминал хриплое карканье. Я потерянно уставился в лицо, которое не видел вот уже три года, такое знакомое и чужое одновременно.
– Папа, отпусти меня, – выдавил я, отчаянно стараясь разжать пальцы, сжимавшие мою шею.
Папа будто не слышал. Хватка только усилилась, и я с болью осознал, что он меня не узнает. Или ему просто все равно. Он обнажил клыки.
Вдруг за его спиной кто-то мелькнул.
Кейн.
– Нет! – просипел я так громко, как только мог. Обхватив папу ногой, я рывком перевернулся, оказываясь сверху.
На мгновение вампир ослабил хватку, но затем снова сжал пальцы. И все же в таком положении он давил на горло гораздо меньше, чем раньше.
Я обхватил папино запястье. Какая необычайно холодная кожа… Ему лучше прекратить все это, иначе у меня не останется выбора.
– На руки! – сумел выдавить из себя я.
Будь здесь охотник, знавший меня недостаточно хорошо, он вряд ли бы понял эти слова. Другое дело Кейн. Она молниеносно защелкнула на папином запястье наручник и со всей силы дернула, заставляя его выпустить из когтей мою шею. Другой наручник она закрепила на каком-то металлическом шкафу.
Папа задергался, пытаясь освободиться. Колбы с реагентами полетели на пол. Сам шкаф устоял, потому что был встроен в стену. Рыча, скалясь, папа дернулся на меня, но безуспешно.
– Спасибо, – прохрипел я, поднимаясь с пола и ощупывая горло. На пальцах осталась кровь. В местах, куда папа вонзил когти, пульсировала боль.
– Ты в порядке? – спросила Кейн. От страха ее голос звучал так же сипло, как и мой.
Я кивнул – движение отдалось болью в горле – и посмотрел на вампира, принимая разумом то, что давно увидел глазами. Стук сердца отдавался в ушах.
Вампир, мой папа, злобно таращился на нас с Кейн, ощерив клыки.
– Отпустите! – зашипел он.
До меня медленно доходило, что случилось три года назад. Исаак не убил папу, а похитил и обратил. Разумеется, я рассматривал эту версию, но быстро от нее отказался. В представлениях Исаака, обращение – это акт высшей милости, которую нерезонно оказывать людям, связанным с охотниками. Что ж, видимо, я ошибался.
– Уорден? – Кейн нежно похлопала меня по плечу. – Точно все в порядке?
