– Со мной да, но… ты не узнаешь его? – спросил я, не сводя взгляда с папы, бившегося в оковах.
Кейн тоже пригляделась к нему. Миг, когда она поняла, о чем я говорю, было невозможно пропустить. С ее губ сорвался приглушенный вскрик.
– Не может быть!
– Исаак обратил его, – подтвердил я.
– О боже…
– Отпустите! – снова зарычал папа. Его голос остался прежним, но звучал грубее, чем раньше. В нем появилось что-то звериное. Радость, которую я испытывал, говоря с ним, улетучилась. Горло снова перехватило, но на этот раз не когтистой лапой, а глубокой тоской.
Кейн с сочувствием дотронулась до моей руки. В ее глазах блестели слезы. Не знаю, она оплакивала папу или просто жалела меня. Может, и то и другое.
– Что… Что с ним делать?
– Без понятия, – пробормотал я.
На самом деле все ясно как белый день. Папа – вампир. Мы – охотники на кровопийц. Но убить папу, которого я только-только снова обрел… Мысль об этом была слишком ужасной, чтобы додумывать ее до конца.
– Отпустите! – продолжал надрываться папа, ожесточенно воюя с наручниками из серебра, изобретенными много лет назад им самим же.
– Позвоним моей маме?
– Нет, – помотал головой я. – Она убьет его на месте.
Кейн обняла себя за плечи, будто ища какую-то опору. Мы оба чувствовали одно и то же – беспомощность.
– Разве у нас есть альтернатива? Мы ведь не можем просто отпустить его?
– Без понятия, – повторил я.
Плана у меня нет. Я не успел о нем подумать, пока переваривал все произошедшее.
– Оставишь нас ненадолго?
– Уорден…
– Пожалуйста, – попросил я. – Всего на минуту.
Кейн кивнула.
– Ладно. Будь осторожен.
– Конечно, – я вымученно улыбнулся.
В последний раз посмотрев на папу, Кейн поцеловала меня в щеку и отправилась в другой конец лаборатории исследовать оставшееся помещение, чтобы дать мне личное пространство.
Несколько секунд я наблюдал, как Кейн обыскивает ящики, листает лежащие внутри документы. Затем снова обернулся к папе. Он, казалось, примирился с судьбой. Черные вены пропали, жуткие черты лица сгладились, глаза из кроваво-красных стали темно-карими. Он выглядел почти человеком – если не обращать внимания на клыки.
Я опустился перед ним на колени.
Он с вызовом ответил на мой взгляд.
Мысли в голове проносились быстро – и одновременно невероятно медленно. Я нашел папу. И он теперь вампир.
– Знаешь, кто я? – севшим голосом поинтересовался я.
– Охотник на кровопийц, – криво усмехнулся папа.
– Да, а еще я твой сын – Уорден.
– У меня нет сына.
Его слова – как пощечина.
– Неправда. Ты Джеймс Принсло. До того как Исаак тебя обратил, ты был женат на Эмме. Помнишь?
– Не знаю я никакой Эммы.
Проклятье! Как он мог забыть маму?
Достав телефон, я открыл фотографию нашей семью, сделанную за несколько недель до нападения Исаака, и на безопасном расстоянии показал папе.
– Смотри, это ты с мамой и мной. В тот день мы ездили на рынок в Стокбридж. Припоминаешь?
– Нет.
– Или вот, – я показал другую фотографию. Папа в костюме, мама в элегантном платье. Они отмечали пятнадцатую годовщину свадьбы. Меня на фото нет, я снимал. – Тем вечером вы ужинали в Витчери, твоем любимом ресторане.
Наклонив голову, папа взглянул на фото. Мне показалось, что в его глазах мелькнула какая-то эмоция, но он покачал головой.
– Я не знаю эту женщину.
– Но на фото рядом с ней ты сам.
– Это ничего не доказывает.
Стиснув зубы, я подавил всколыхнувшееся разочарование. Папа лжет или действительно все забыл после обращения? Сложно сказать. Чем дольше вампир существует, тем меньше в нем остается от человека, которым он когда-то был. Чувства хоронятся глубоко внутри. Воспоминания стираются.
– Что ты здесь делаешь? – сменил тему я, достав пробирку из шкафа и помахав ею перед носом папы. – Что за ВС-19-124?
Папа не проронил ни слова.
– Ты работаешь на Исаака?
– Освободи меня, тогда, может, отвечу.
Нет уж, я не дурак. Хотя тяжело осознавать, что вампир, сидящий передо мной, совсем не похож на папу, которого я знал.
– Я помогу тебе, если ответишь на вопрос. Что ты разрабатываешь?
– Не твое дело.
– Что значит ВС?
Он должен оказать содействие. Просто должен! Иначе у нас с Кейн и других охотников на кровопийц не останется иного выбора, кроме как прикончить его.
Папа молчал.
Я раздраженно потер лицо. Вдруг тишину разбил пронзительный крик, пробирающий до костей.
Вскочив на ноги, я бросился на звук.
Кейн!
На непослушных ногах, в смешанных чувствах я отошла от Уордена и его отца. Не хотелось оставлять их одних. Уорден – великолепный охотник на кровопийц, но даже в нем могут взыграть чувства. Надеюсь, он не наделает глупостей и не освободит Джеймса от наручников.
