– Ну конечно, – пробурчал Гарри себе под нос. – Где уж ему было знать о том, что давным-давно было известно половине Хогвартса, – и осекся. А вдруг отец Августа и впрямь ни о чем не знал? Ведь ему, Гарри, зачастую было известно об одноклассниках куда больше, чем их родителям. В прошлом году он был посвящен во все действия Фреда и Джорджа и знал об их замыслах гораздо больше, чем мистер и миссис Уизли – а ведь старшие Уизли были умны, да и детьми отнюдь не пренебрегали. Может, и с Маркусом Мейландтом произошло то же самое?
Дальше шло подробное описание убийства. От приведенных деталей Гарри слегка замутило. Оказалось, что самый младший ребенок был убит на руках у матери. Старшие дети велели младшей сестренке бежать, пока мальчик пытался подманить к себе грэниэна. Август метнул в бегущего ребенка Смертельным проклятьем, а старшая девочка, завидев зеленую вспышку, вслепую ударила по ее источнику парализующим заклятьем. Автор статьи не исключал возможности, что мальчик умышленно натравил коня на парализованного убийцу, хоть ребенок и клялся, что грэниэн просто вырвался у него из рук. Часть экспертов поддерживала такую возможность, часть опровергала ее. Статья цитировала мнения и тех и других.
Дочитав, Гарри отложив газету в сторону, решив не смотреть ни некролог аврора Гвендолин Тейлор, ни интервью с ее мужем-магглом.
– О чем ты думаешь? – спросил Рон.
Гарри не знал, что сказать. В голове роились беспорядочные мысли: «Так вот чем занимался Август – и мой отец заодно? Почему Август был один? У него должен был быть напарник? Не Северус ли? Может, Август был один, потому что это игра? Для него это была игра? Они действительно получали дополнительные очки за убийство всей семьи? Он был уверен, что это правое дело? Горевал ли Северус, когда его убили?»
– Не понимаю… – Рон положил подбородок на сложенные ладони. – Просто не понимаю.
Гарри покачал головой и высказал вслух мысль, наиболее беспокоящую его: – Но ведь Пожиратели Смерти обычно нападали парами или группой, верно? Где же был его напарник?
Рон схватил Гарри за запястье и рывком повернул его к себе:
– Что?!
– Нет, Рон, это все ужасно, отвратительно, и меня просто тошнит от одной мысли об этом, но что я могу сказать? Несчастные дети, на глазах у которых убили мать и младших брата и сестру… которые сами стали убийцами – и это в тринадцать и одиннадцать лет! Однако нападение было абсолютно типичным, за одним исключением: Мейландта никто не прикрывал, и это странно.
– Я не уверен, что они тогда не нападали в одиночку, – покачал головой Рон.
– Никогда! Помнишь слова твоего отца на Кубке мира? Он сказал тогда, что Пожиратели охотились стаей, как волки.
– Но почему Снейп вообще упомянул о нем? – жалобно спросила Гермиона. – Тут, наверно, что-то еще…
– Нет, именно это, – настойчиво сказал Гарри. – Снейп просто знал, что Рон – он ведь отвечал на замечание Рона – не поверит, что не всегда можно доверять товарищу-гриффиндорцу. Возможно, это не все, и Снейп еще имел в виду, что он далеко не всегда мог довериться Мейландту, потому что у того были свои завихрения насчет правильности и справедливости, но в газете вы об этом точно не найдете, – он взглянул на Гермиону, потом перевел взгляд на Рона и продолжил, не сводя с Рона глаз: – Август Мейландт был гриффиндорцем, но все равно стал Пожирателем Смерти. Это все, что ты должен знать, – Гарри вздрогнул. – Нет, пожалуй, еще кое-что. Нельзя судить о людях лишь по факультету, на котором они учатся. Слизеринец может стать твоим союзником, хаффлпаффец сможет предать, – он нахмурился. – А рэйвенкловец станет при малейшей возможности рыдать на твоем плече.
Гермиона хихикнула и прикрыла рот. Гарри ответил ей грустной улыбкой. Она опустила голову и притворилась, что поглощена чтением.
Гарри вновь вернулся к своему эссе по зельям. Рон и Гермиона продолжали листать газеты, время от времени обмениваясь попадающимися им сведениями об Августе. К Гарри Гермиона по-прежнему не обращалась, но хотя бы прекратила нарочито не замечать его. Закончив с зельями, Гарри взялся за ЗОТИ.
– Ужинать пойдем? – спросил Рон, взглянув сначала на Гермиону, потом на Гарри. Оба кивнули, и они все вместе отправились на ужин.
Рон уселся между Гермионой и Гарри, но всем троим было не до разговоров. К счастью, с другой стороны от Гарри села Тереза. Весь ужин они проболтали о квиддиче, и он снова подумал, что она славная девчушка.
После ужина Гарри, Рон и Гермиона вернулись в библиотеку. Гарри продолжил работу над эссе по ЗОТИ, а Рон и Гермиона вернулись к старым газетам. Наконец им прискучило это занятие.
– Посмотрим фотографии? – предложила Гермиона. – Мы могли бы выяснить, действительно ли Мейландт дружил с профессором Снейпом.
Гарри смолчал. Рон неохотно протянул в ответ:
– Можно, пожалуй. Правда, мы не можем тратить на них все время…
– Я знаю. Думаю, что фотографиями мы можем заниматься только в выходные. Давай все-таки посмотрим – ведь еще час до закрытия.
– Что за фотографии? – спросил Гарри.
– Студенческие – тут, в архиве, их полно.
