Магия крови (Blood Magic) полностью

– Последнее подразумевается само собой, если уж мы оба находимся в одной комнате, – усмехнулся Северус, снова обретая уверенность в себе.

– За тебя сказать не могу, – напряженно заметил Ремус, – но я часто нахожусь рядом с тобой, не испытывая злости.

– Вот уж чего обо мне не скажешь.

Последний удар достиг цели. Ремус на секунду опустил голову и сглотнул: – Мы можем… пожалуйста?.. ограничить наш разговор Гарри?

– И с чего бы мне говорить с тобой о Гарри?

– С того, что я один из его учителей, и мне необходимо поговорить с его отцом, – рявкнул Ремус. – Ясно тебе?

Северус упал на стул и недоуменно воззрился на Ремуса. Губы сами собой начали расползаться в улыбке, и он с трудом подавил ее, заменяя привычной гримасой.

– Ладно, профессор Люпин . И что вы хотели сказать по поводу моего сына?

Ремус приступил к делу:

– Гарри срывает мои уроки по Защите от…

– Мне известно, что именно ты преподаешь, Люпин.

– Он несколько раз вмешивался в мои объяснения о том, как мы можем распознать Темные Искусства…

– Значит, ты не умеешь поддерживать дисциплину на своих уроках. Все равно не понимаю, почему это должно касаться меня.

– Меня, как и тебя, касается то, что он делает это, чтобы привлечь внимание мистера Малфоя.

Люпин не пошел дальше, но было заметно, что отступать он тоже не собирается. Это слегка впечатлило Северуса.

– У тебя слишком живое воображение, Люпин. Малфой-младший ненавидит Поттера, а Поттер по большей части не обращает на него никакого внимания.

– Ты так думаешь? Тогда послушай, что произошло сегодня на уроке. Я принес кернеровский детектор Тьмы…

– И он отреагировал на Гарри?

– Как я и ожидал. Я специально вызвал Гарри, чтобы продемонстрировать всем ограничения возможностей прибора. Тут мистер Малфой попросил позволения попробовать, вышел вперед, и из детектора не раздалось и писка.

Северус постарался скрыть и свое удивление, и свое восхищение. Он и не знал, что Драко настолько способен контролировать себя.

– Он сказал, что это еще одно ограничение прибора, а потом улыбнулся, и прибор загудел…

– Так ты жалуешься на способности мистера Малфоя?

– Нет. Тут Гарри сказал, что тоже хочет попробовать, и реакция прибора почти пропала, а потом посмотрел на Малфоя и улыбнулся. И они вдвоем начали играть с детектором – меняли тональность и все такое! Малфой был явно впечатлен, а Гарри очень доволен.

– Может, он наслаждался собственным умением, – Северус запнулся. Способность изменять громкость звука свидетельствовала о хорошем знании окклюменции, но менять тональность… «Может быть, он работал над своим настроением и изменял его в соответствии со звуком». – Я рад это слышать.

– Но это все же было рассчитано на Малфоя, – упрямо повторил Ремус. – Мерлина ради, поговори с ним и проследи – может, он улыбнется или кивнет…

– Это все твое воображение.

– Нет. Я видел, как они уходили после урока и вместо того, чтобы пойти на обед, направились к Запретному лесу.

Слова Ремуса встревожили Северуса, хоть он постарался скрыть свою тревогу:

– Пожалуй, тебе стоит поговорить с Гарри.

– Я пытался. Он ответил мне, что не прочь подружиться с Драко, но будет осторожен… Ты же знаешь, что не будет, – от равнодушного взгляда Северуса Ремуса передернуло. Он умоляюще посмотрел на Северуса и горячо добавил: – Достаточно и того, что Люциус исковеркал жизнь близкому мне человеку – тебе. Гарри мне как… ну, пусть не сын, но самый близкий человек из младшего поколения, и мне невыносимо видеть, что он играет с тьмой внутри себя, чтобы потешить молодого Малфоя.

– Во-первых, Драко – не Люциус…

– Он точно такой же!

– Далеко не такой же. Это не в похвалу – у него нет ни воли Люциуса, ни его воображения. Драко изнеженный, избалованный ребенок, и если Гарри решит подружиться с ним, то быстро устанет от подобных отношений. Во-вторых, Гарри – не я, и, опять же, далеко не я. В-третьих, даже будь они нашей полной копией, Драко знает Гарри куда хуже, чем Люциус знал меня. И, в-четвертых, – бурлящий гнев наконец прорвался наружу, – Гарри ТЕБЕ НЕ СЫН! – последние слова Северус прокричал с такой силой, что чуть не сорвал голос.

– Я не могу иметь детей, – почти спокойно ответил Ремус. – Одна из моих сестер умерла, другая отреклась от меня – поэтому племянников и племянниц у меня тоже нет. Гарри дорог мне – как сын Лили, как приемный сын Джеймса, – Ремус явственно содрогнулся и неуверенно добавил: – И как твой. Неужели ты не понимаешь, что любой твой ребенок был бы дорог мне?

Сейчас Северусу больше всего хотелось убить собеседника на месте.

– Убирайся! – заорал он. – ВОН!

Ремус подошел к двери, распахнул ее, взламывая заклятья, остановился и упрямо повторил: – Поговори с ним. Тебя он послушает, – с этими словами он ушел.