– Он действительно временами несчастный ребенок, – постарался объяснить Гарри. – В некотором роде. Его отец теперь не пользуется популярностью ни у Волдеморта, ни у тех, кто не имеет никакого отношения к Пожирателям. Это изменило жизнь Драко. Он наконец увидел, кого может считать друзьями.
– Никого? – предположил Рон.
– Нет, наоборот, – ответил Гарри. – Он всегда был уверен, что у него не может быть настоящих друзей, а сейчас выяснил, что некоторые люди относятся к нему хорошо ради него самого. Его это смущает, – он сел и зевнул. – Но это заставило его учиться дружить, а я не думаю, что он раньше пытался это сделать.
Гарри решил, что действие зелья перешло в успокаивающую фазу и воспользовался этим, чтобы получить от Рона откровенный ответ: – Скажи, ты действительно собирался продать меня ему?
– Не знаю, – ответил Рон. – Не думаю. Разве что совсем бы на тебя обозлился. Тогда бы я себя заставил.
– Ты все еще хочешь быть аврором?
– Я недобрал для этого С.О.В., ты что, не помнишь?
– Ну а если бы набрал? И если бы тебя послали бы против Ремуса?
– Да зачем им это?
– Потому что он – оборотень.
– Это еще не преступление.
– Знаешь, если два месяца назад ты не сообщал министерству, где был во время полнолуния, это тоже не было преступлением. Кто знает, что будет дальше.
– А тебя это волнует? – нахмурилась Гермиона.
– То, что в правительстве сидят истеричные, продажные, предубежденные идиоты? Волнует, – вздохнул Гарри. – Но я по-настоящему восхищаюсь большинством авроров, которых знаю лично, и кто-то же должен выполнять эту работу. И я не знаю, что тут можно сделать.
– Поговори с Биллом, – предложил Рон.
– С Биллом?
– Ага. Мама и папа очень хотели, чтобы он работал в министерстве, и Билл долго думал над этим – даже прошел интервью в Отделе Тайн, но потом решил, что не может поддерживать их. Папа, разумеется, не согласился. Поговори с ними обоими – получишь картину с двух сторон.
Они разговаривали долго, и успокаивающий эффект зелья успел выветриться, но атмосфера в уютной, полутемной комнате настолько дышала миром, что даже Гермиона расслабилась. Когда Гарри поцеловал ее волосы, она негромко застонала от удовольствия.
– Люблю тебя, – прошептал Гарри ей на ухо. – Люблю тебя, люблю.
– Ты в меня влюблен? – застенчиво спросила она.
– Будь я проклят, если знаю, – признался Гарри. – Как я могу ответить, когда ты такая хорошенькая?
– Милый ты мой глупыш, – нежно укорила его Гермиона.
– А ты слишком много квохчешь. Все будет хорошо.
– А если не будет?
Он провел рукой по ее боку, старательно обходя грудь, и прижал ее ближе: – Тогда у Пожирателей останется на две цели меньше.
Глава 46. Игра
Рон разбудил Гарри утром.
– М-м-м?
– Ты на завтрак собираешься?
– Собираюсь, – Гарри сел на кровати и зевнул. – Дай только одеться.
Не то чтобы он сердился на Рона меньше, чем вчера, но совсем игнорировать друга он тоже не мог – это было бы как-то неловко. Гарри все еще гадал, как ему вести себя с Роном, когда они вошли в общую комнату. Гермиона ждала их, а может, только Рона. Увидев Гарри, она слегка покраснела.
– Привет, – сказал Гарри.
– Доброе утро. Как ты себя чувствуешь?
– Нормально. Мне нужно… – Гарри остановил себя и продолжил: – Мне нужно поговорить с Дамблдором.
– А можно мне с тобой? – спросила Гермиона тоном, за которым ясно слышалось «нам нужно поговорить». После недолгого колебания Гарри согласился.
По коридору и лестницам они шли в полном молчании. Лишь когда они повернули в коридор, ведущий к кабинету Дамблдора, Гермиона заговорила: – Я вчера ничего не сделала.
– Сделала, – не согласился Гарри.
– Реально – ничего.
– Ты удержала меня от самоубийства. А это уже кое-что.
– И ты бы в самом деле…
Гарри остановился и повернулся к ней.
– Волдеморт был в двух шагах от Хогвартса, – твердо сказал он. – Он вызвал к себе Пожирателей Смерти. Я хотел пробраться туда и проследить, потому что там были дорогие мне люди. Я почти убедил себя, что это хорошая идея, – Гарри глубоко вдохнул и взглянул на Гермиону, от страха широко раскрывшую глаза. – Ты мне очень помогла вчера вечером – тем, что просто была со мной и не слишком хмурилась.
– Вот как, – выдавила из себя Гермиона и натянуто улыбнулась: – Уж не зашел ли некий блондин слишком далеко?
– Не задавай лишних вопросов – мне не придется врать, – хохотнул Гарри в ответ.
– Ясно, – угрюмо отозвалась Гермиона. Гарри был убежден, что ей, вопреки ее словам, ничего не ясно. Она набрала побольше воздуха: – А… ну как вчера вечером… Ты часто это делаешь?
Желание Гарри успокоить ее боролось с пониманием того, что она может дать дельный совет, и ему не стоит пренебрегать этим советом. После мучительно долгого раздумья он сказал: – Нет, конечно, – затем, подождав, чтобы она кивнула, добавил: – В одиночку это совсем не весело.
Гермиона запрокинула голову, чтобы посмотреть ему прямо в лицо. Гарри удивленно поднял брови и насмешливо спросил: – А что?
Она метнула на него рассерженный взгляд: – И как же ты собираешься спасать мир, если настолько под кайфом, что начинаешь играться с чьими-то волосами?!
Его веселье как рукой сняло.
