Северус сидел в своей гостиной, гадая, припомнит ли чертов оборотень, что должен с ним связаться. Час назад он пошел было ужинать и у входа наткнулся на гомонящую толпу студентов. В гуле вокруг периодически повторялось имя Гарри. Северус быстро пробился через самую толчею и натолкнулся на Гермиону Грейнджер и двух Уизли, левитировавших перед собой большой тюк. Он открыл было рот, собираясь рявкнуть на эту троицу, и вдруг понял, что тюк, плывущий в воздухе – ни что иное, как бездыханное, окровавленное тело его сына. Похоже, что друзья пытались доставить Гарри в больничное крыло с той скоростью, что позволяла толпа.
– Да разойдитесь же, идиоты! – свирепо заорал Северус на галдящих студентов. – Дайте им пройти!
Это помогло. Грейнджер и оба Уизли, наконец, добрались до лестницы и побежали вверх со скоростью, доступной только гриффиндорцам. Северус заметил Ремуса, бегущего к ребятам со стороны Большого зала и пошел ему наперерез.
– Проверь, как он там, – шепнул он, проходя мимо. Ремус отрывисто кивнул, а может, Северусу просто показалось – но так до сих пор и не появился. Северус уже готов был отправиться в комнаты Люпина, и лишь боязнь разминуться останавливала его.
В дверь наконец постучали и Северус кинулся открывать, лишь в последнюю секунду припомнив, что надо взглянуть в зеркальце-глазок и убедиться, Ремус ли это.
– Ну? – выпалил он, отходя в сторону, чтобы Люпин мог войти и захлопывая за ним дверь.
– С ним все в порядке, – ответил Люпин, услышав щелчок закрывшейся двери. – Помфри выпишет его через час-другой, – он поднял руку, пытаясь предупредить ответ или предложение убираться, и добавил: – Но я переговорил с ним о том, что случилось.
– И? – рыкнул Северус, видя, что Ремус ожидает хоть какой-то реакции на свои слова. В памяти всплыл голос юного Люпина: «Сев, ты не мог бы хоть как-то дать мне понять, что слышишь меня? А то у меня такое ощущение, что я говорю сам с собой».
– Гарри сам себя ранил.
– Что? – ахнул Северус.
– Прости, я не с того начал, – Ремус потер рукой лоб. – Гарри не собирался причинять себе столь серьезный ущерб, но он специально запустил в себя Оглушающим заклятьем. Не диво, что он упал. Ну и здорово раскроил себе голову.
– Да поче… Ты знаешь, почему он это сделал?
– Чтобы избежать разговора с Гермионой.
– Что? Люпин, что за чушь ты несешь?!
– Он сам признался, – Ремус начал беспокойно вышагивать перед кушеткой. – По его словам, вы двое разработали план, который должен был заставить Гермиону и Рона поверить, что Гарри принимает некий наркотик.
– Это большей частью его идея, но, в общем, да.
– Ну, так этот план сработал слишком хорошо, – Ремус замер на месте и принялся внимательно изучать стоящую в комнате мебель. – Гермиона только что в истерике не бьется. Рон, который сам по себе внимания на это не обратил бы, заразился ее тревогой. И ведь такая реакция предсказуема – знай Гарри маггловский мир хоть чуть лучше, он просчитал бы, как девушка вроде Гермионы воспримет подобную вещь.
– По-моему, Гарри и без того ведет себя по-маггловски чаще, чем следует.
Ремус отвел глаза от стола и впился взглядом в Северуса. Лицо его оставалось непроницаемым:
– Он говорил мне об этом.
Северус почувствовал, как желудок сжимается в тугой комок. Почему Гарри об этом заговорил? Он никогда не показывал, что это имеет для него значение, – напротив, едва замечал ехидные комментарии Северуса.
– Меня беспокоит, что он решился на такой отчаянный шаг, – продолжил Ремус, беря со стола нож для разрезания бумаги и принимаясь беспокойно вертеть его в руках. – Ты не знаешь, может, у него был особенно трудный день?
– Да нет, достаточно приятный, – Северус припомнил, как прошел сегодняшний день. «Мы поссорились из-за Ремуса». – Мы поссорились, – «и из-за моих методов преподавания». – Дважды. Но Ремус, мы вечно ссоримся. Гарри не был расстроен, это точно.
Глаза Ремуса чуть не вылезли из орбит от удивления, и Северус понял, что назвал оборотня по имени. Он поморщился.
– Может, мне стоит поговорить с ним об этом в понедельник? – спокойно предложил Ремус, беря себя в руки и аккуратно кладя нож на место. Северус решил, что нож вернулся на то же место, где и лежал раньше. – После занятий?
– Если я вернусь.
Ремус придвинулся чуть ближе: – А что нам делать, если ты
Северус пожал плечами и отвернулся, разглядывая висевшую на стене картину: разбитый молнией корабль в бурном море. Он предпочитал не вешать в своих комнатах изображения людей или прочих говорящих созданий.
– Я все-таки не понимаю, почему ты считаешь, что Гарри не понимает магглов, – заметил он, резко меняя тему разговора. Корабль лег на борт и затонул, когда охватившее его пламя добралось до мачт.
