– Я не глупее Грейнджер, – возмутился Драко, – и как волшебник я лучше. Я знаю намного больше заклятий.
– Но я могу положиться на ее верность.
– Верность?! – недоверчиво повторил Драко. – Ты же сказал, что она пыталась шпионить за тобой!
– Не ее верность мне, – Гарри быстро перевел дыхание. – Политическую верность.
– Во-от что, – рот Малфоя искривила неприятная усмешка. – Ты об
– Прикуси язык, – рявкнул Гарри.
– Она тебе все еще нравится, – осуждающим тоном протянул Драко.
Гарри кивнул в знак согласия и вздохнул: – Должно быть, это не лечится, – потом нахмурился: – Но даже если бы она не нравилась мне, нельзя называть кого-то таким словом. Я не считаю, что в маггловской крови есть что-то грязное.
– Разумеется, не считаешь, – насмешливо отозвался Драко. –
– Да. И я ничем не выше Гермионы.
Драко расслабился и расхохотался в голос:
– Знаешь, все-таки выше, даже если оставить кровь в покое.
Гарри постарался сдержать улыбку.
– Пошли, – сказал Драко. – А то опоздаем.
– Я нашла нужную информацию, – негромко сказала Гермиона, догнав Рона у хижины Хагрида и отведя рыжика подальше от остальных студентов.
– О чем?
– О заклятье Отцовства, – еще понизила голос она.
– Ну? – шепотом спросил Рон.
– Заклятье сходит медленно, по мере того, как заменяется кровь. Потеря крови ускоряет изменения.
– Значит, в субботу?..
– Да.
– А какие изменения?
– Понимаешь, заколдованный человек не будет выглядеть точной копией приемного отца, как ты предположил. Заклятье изменяет лишь те черты, которые унаследованы от биологического отца. Это значит, что черты, унаследованные от матери, остаются.
– Зеленые глаза.
– Да. И, может, еще что-то.
– И долго заклятье сходит?
– Максимум шесть месяцев. Если все началось летом, то должно закончиться где-то к январю, поэтому он и пообещал рассказать нам все к тому времени.
– И мы знаем, что его отец – не Волдеморт.
– Я думаю, это разумное предположение.
– А кто тогда?
– Трудно сказать. Черные волосы – это доминанта, поэтому его отец не мог быть блондином или рыжеволосым… – пробормотала Гермиона.
– По-моему, его волосы стали чернее. Раньше они были просто темные, а теперь прямо как вороново крыло.
– И абсолютно прямые. Вообще не вьются.
– И не торчат во все стороны.
– И он очень вырос.
– Джеймс тоже был высоким. Худощавым, но высоким. По крайней мере, в то время, когда встречался с Лили.
– Но мы не знаем, когда именно Джеймс начал расти.
– Не знаем, – мрачно согласился Рон. – Может, просто стоит разложить все его снимки по порядку?
– Да мы же еще даже не все фотографии просмотрели!
– Все равно.
Гермиона прикусила губу:
– Мне понадобится помощь. Сможешь помочь мне с этим сегодня вечером?
– Не раньше, чем закончу домашнее задание по чарам, – хмуро отозвался Рон.
– Я могла бы начать и сама, – Гермиона вдруг осеклась и быстро перевела дыхание. – Или, может, нам стоит подождать до декабря?
– Наверно, стоит.
– Но почему он не может рассказать нам об этом?
– Я все же думаю, что это Пожиратель Смерти, – убежденно отозвался Рон. – Или кто-то, практикующий Темные Искусства, по крайней мере.
– А если тут другая причина?
– Что ты имеешь в виду?
– Что, если репутация этого человека может пострадать от того, что все откроется? Министр Фадж, скажем, или профессор Дамблдор.
Рон слегка позеленел.
– Рон? Гермиона? Вы учиться-то сегодня собираетесь?
Рон и Гермиона виновато подскочили и подбежали к Хагриду. Полувеликан указал рукой на совершенно пустую клетку и с гордостью заметил: – Вот, гляньте. Это тебо.
После уроков Гарри оставил в спальне большую часть книг, подхватил значительно полегчавшую сумку и отправился в библиотеку. Он надеялся, что успеет просмотреть фотографии, отложить те из них, где был изображен Северус или Лили с кольцом на пальце, и стащить эти снимки из библиотеки.
Зайти в архив и обнаружить коробку с фотографиями проблем не составило, но, взявшись за поиски, Гарри убедился, что работы тут не на один вечер. Фотографий было больше, чем он ожидал, и все разного размера, однако основная проблема состояла в том, что для проверки волшебной фотографии одного взгляда было недостаточно. То, что Северуса на снимке не было, вовсе не означало, что он не появится там через пять минут.
Гарри несколько раз просмотрел одни и те же снимки, но потом решил действовать по-другому. Взяв стопку фотографий, он разложил их на три кучки: относящиеся ко времени риска (с 74-го по 77-й годы), безопасные в смысле времени, и те, на которых год невозможно было определить. Руководствовался он простым соображением: до 74-го года Северус был еще слишком мал, чтобы обнаружилось их сходство.
Покончив с сортировкой, Гарри ссыпал ненужные фотографии назад в коробку, отложил в сторону те, что под вопросом, и разложил перед собой в ряд снимки, которые хотел проверить. Теперь он мог скользить взглядом по всем фотографиям, отыскивая своих биологических родителей.
