– ЧТО?! – заорал в ответ Гарри. –
– Ты что, считаешь, что все в порядке?!
– Он очень хороший человек. Я провел с ним весь август и…
– Ты что, СОВСЕМ РЕХНУЛСЯ?!
– Рон, тут правда все в порядке, – постарался успокоить друга Гарри. – Просто ситуация оказалась даже более запутанной, чем ты себе представляешь. Он узнал об этом тогда же, когда и я, этим летом…
– И это, по-твоему, значит, что все в порядке?! С какой стати? Я должен поверить, что он хороший человек лишь потому, что он не знал, что твоя мама беременна? Чертовски замечательно!
– Все было совсем не так! Он…
– И не смей смотреть на меня так, как
– А я что, нарочно?! – завизжал Гарри. – Ты мне друг или нет?!
Рон на мгновение затих и уставился на Гарри, задумчиво покусывая нижнюю губу. Гермиона, сидевшая рядом с рыжиком, откинулась на подушки кушетки и сидела неподвижно, тщетно пытаясь не вмешиваться в ссору. Наконец Рон открыл рот и тихим, хоть и дрожащим, голосом ответил: – Конечно, друг.
– Тогда какая тебе разница, кто именно мой отец?
– Не в том дело, – нахмурился Рон. – Мне до одного места все твои предки! – голос рыжего взвился вверх от гнева: – Но ты ходил к нему в подземелья – я точно знаю! Почему ты якшаешься с этой скользкой змеей?
– Он мой отец!
– Потому, что он изнасиловал твою мать? Это не делает…
– Он НЕ НАСИЛОВАЛ ее!
– Значит, наложил на нее темномагическое заклинание, – резко ответил Рон, – или подлил какое-то зелье. Мама рассказывала мне о Джеймсе и Лили…
– Он спросил позволения Джеймса! Это был ритуал Herem!
– Тут что, Средние века?!
– Мама тоже этого хотела, так что все было по согласию…
– Это не имеет ЗНАЧЕНИЯ! – заорал Рон, вскакивая на ноги и запуская в стенку подвернувшейся под руку подушкой. Мягкая подушка с глухим шумом плюхнулась на пол, не слишком успокоив разошедшегося Рона. – ОН ГРЕБАНЫЙ УБЛЮДОК! – следом за подушкой в стену впечаталась книга, которую Рон выхватил из сумки. Комнату осыпал дождь порвавшихся страниц. – ОН НЕНАВИДИТ ВСЕХ ГРИФФИНДОРЦЕВ И НА ХРЕН НЕНАВИДИТ ТЕБЯ! Ты что, забыл? – закончил Рон почти умоляющим тоном.
– Рон, ты его совсем не знаешь. То, что ты видишь на занятиях…
– Не желаю больше тебя слушать, – сердито перебил Рон и поднял руку, не давая Гарри подняться. – Не волнуйся, я никому ничего не скажу. Лучше я язык себе отрежу, чем повторю такое перед кем-то! И когда ты наконец придешь в себя, я к твоим услугам, – он смолк, шагнул к двери и взялся за дверную ручку. – Я понимаю, Гарри, насколько тебе хочется иметь семью, но тебе не нужен этот коварный, скользкий, жестокий, мерзкий, отвратительный Пожиратель Смерти! – с этими словами он выскочил наружу, с грохотом захлопнув за собой дверь.
По комнате прокатилось громкое эхо.
Глава 54. Признания
– Ну что ж, – слабым голосом пробормотал Гарри в мертвой тишине, воцарившейся после ухода Рона. Белая как полотно Гермиона подняла на него полные ужаса глаза. Гарри улыбнулся ей дрожащими губами: – Все прошло куда лучше, чем я ожидал.
Гермиона рассмеялась, вцепившись в руки Гарри. Неожиданно для себя самого он тоже рассмеялся, немного истерически, скорее от облегчения, чем от радости. Смех постепенно стих, и Гарри заметил, что они оба стоят на коленях, цепляясь друг за друга, словно от этого зависела их жизнь.
– Лучше? – чуть не со стоном выдохнула Гермиона.
– Я боялся, что он навсегда откажется даже разговаривать со мной, – Гарри уткнулся головой в плечо Гермионы. Сердце все еще молотом стучало в груди.
– Он успокоится, – прошептала Гермиона в ответ.
– Я знаю, – вздохнул Гарри. – Вот только неизвестно, сколько времени это займет.
Гермиона прижалась щекой к его волосам и негромко продолжила: – Хотя кое в чем он прав.
– Что?!
– Ты
– Дело не в том, что он мой родственник, – возразил Гарри. Они медленно, чтобы не разорвать объятий, поднялись и сели на диван. Гарри потянулся, чтобы обвить рукой талию Гермионы.
– Нет? – спросила она, прижимаясь к нему.
– Нет. Я прожил с ним большую часть августа. Мы никогда не думали, что понравимся друг другу. Но он понимает меня больше, чем любой другой человек, с тех пор, как стал обращать на меня внимание, а не только обвинять во всех грехах.
Он сжал руки крепче. Гермиона ойкнула и постаралась вывернуться. Гарри виновато улыбнулся и отпустил ее. Она стиснула его руку: – В чем понимает?
– Ну, в том, что касается Дурслей, и пророчества, и всего этого. Его детство было куда хуже моего, и он может помочь, не читая мне нравоучений и не делая все только хуже. Вот только о Сириусе с ним говорить не стоит, – Гарри вздрогнул. – Впрочем, о Джеймсе тоже трудновато, но для этого у меня есть Ремус – по крайней мере, был, – он легко погладил ее руку. – Спасибо, что осталась.
