Сжав кулаки, я вместе с остальными шла за магистром Тассием по коридорам замка и по двору. Все это время молилась Великой. Просила о помощи, о защите. Вспомнила пренебрежительные слова Тамоны, бросившей: «Не знала, что в нее ещё кто — то верит». После того, что случилось в империи, многие теронцы разочаровались в богине, стали поклоняться другим покровителям. Но моя семья продолжала верить ей и не только из-за того, что дедушка Сежт был жрецом Великой. Моих родных всегда отличало особенное отношение к богине, трепетное. Больше всего это ощущалось в общении с дедушкой Нальясом. Его вера покоряла силой и чистотой. Поэтому я запомнила ее, хотя вообще мало знала дедушку. Он умер, когда я была совсем маленькой.
Кованные ворота с причудливым узором бесшумно распахнулись. Проход между высокими трибунами вывел на поле. Защищающие зрителей плетения расступились, впустили на арену. Здесь было значительно теплей, а я, только оказавшись на расчерченной следами заклинаний земле, сообразила, что вышла из помещения без зимнего плаща. До того от волнения не замечала холода.
Φейина суетливо обошла меня, чтобы оказаться рядом с Тамоной, и вцепилась подруге в руку. Та выглядела уверенной, сильной, а черты лица казались жесткими и решительными. Уже этим она выигрывала сравнение с леди и госпожами. Ни у одной из них не было опыта боев под цепкими взглядами наблюдателей, а Тамона к вниманию зрителей привыкла. Более того, чувствовалось, что девушка точно знала, как поведет бой. Другие, как и я, были растеряны.
Стараясь угомонить колотящееся сердце, огляделась. Магистр Тассий привел нас на дуэльную часть арены. Лабиринт от нее отгородили не только раздвижным забором из нескольких секций, но и щитами. Такие же куполом закрывали все поле, берегли зрителей от попадания шальных разрядов, а игроков от вмешательства извне. Трибуны были пусты, где — то в креплениях сидений заунывно выл ветер. Стоящий перед полукругом магистр Тассий молчал и нервно поглядывал в сторону входа. Ожидание затягивалось, судорожные всхлипы Фейины раздражали, я чувствовала прикованный к себе злобный взгляд леди Сивины и старалась смотреть только прямо перед собой.
Наконец в проходе между трибунами появился лорд Адсид, сопровождаемый господином Иттиром, мастером масок и тремя незнакомцами. Не устану поражаться преображениям сиятельного лорда ректора. Если бы не видела его другим, никогда бы не заподозрила, что этот холодный расчетливый аристократ способен на сильные эмоции. Вежливость на грани чопорности, выверенность выражений и жестов, деловой тон и скупая полуулыбка на идеальных губах. Верховный судья, кавалер ордена Абарута, глава древнего рода Адсид знакомил девушек и послов иностранного государства.
Двое аролингцев были эльфами, а третий необычайно красивым человеком в летах. Седой лорд Фиред казался тусклым и больным, но держался бодро, словно не хотел поддаваться неумолимой старости. Этот обходительный мужчина много улыбался и вел себя так, будто действительно радовался встрече с возможными невестами своего принца. Он удивительным образом затмевал других послов, я позже даже поймала себя на том, что толком не разглядела их. Моим вниманием полностью завладел пожилой лорд, подходивший к каждой из претенденток. Οн кланялся, говорил комплименты, а я радовалась тому, что послы не изъявили желания познакомиться раньше. Они не увидели меня в криво пошитом платье и были свободны от предубеждений.
После церемонного знакомства послы держались в стороне и с любопытством наблюдали за действиями мастера. Οн раздавал коробки, помогал правильно надеть маски. Они были светлыми, жесткими, устланными изнутри бархатистой очень приятной на ощупь тканью. Вдоль линии лба и висков к искусственному лицу крепилось темное полотно. Оно прикрывало волосы, но при этом само казалось замысловатой прической. Маска прилегала к лицу плотно, как вторая кожа, и никак не мешала, будто была невесомой и прозрачной.
Мастер подошел ко мне в последнюю очередь, уверенным движением поправил шелковую ленту на затылке и, убедившись, что маска села правильно, сказал ректору, что можно начинать. Я посмотрела на девушек. Жутковатое зрелище — девять совершенно одинаковых, бесстрастных лиц.
— Леди и госпожи, — сиятельный лорд Адсид обвел студенток спокойным взглядом, а его голос звучал торжественно и серьезно. — Вы видите в моих руках мешочек. Здесь десять номеров. Костяные пластинки зачарованы так, что поменяться ими нельзя. Первые номера сражаются первыми, последние — последними. Действуют те же правила, что и для командных соревнований.
Ректор сделал паузу, подчеркивая значимость следующих фраз:
— Смертельные заклинания запрещены! Использовавшая подобное будет отчислена в тот же день и отстранена от участия в отборе. Если заклинание ещё и достигнет цели, от суда и тюрьмы ничто не спасет.
Суровый лорд остановил свой взгляд на каждой, словно проверяя, дошел ли смысл предупреждения до студенток.
