Пусть все остальное таинство ритуала будет на виду, пусть! Эти произнесенные при всех, но и одновременно скрытые от окружающих слова важней. Подтвердив наше единение, они стали святы и нерушимы, сильней условностей, сродни клятве.
Его Высочество поцеловал мне руку, а мне больших усилий стоило не поддаться продиктованному чужим гневом желанию вырвать ладонь из его пальцев. Я только с укоризной посмотрела на лорда Адсида, от чьего влияния на свои чувства не могла защититься. Из-за этого мое отношение к происходящему было двояким.
С одной стороны, я с восторгом наблюдала за тем, как лорд Фиред ставит шкатулку на принесенный слугой высокий столик. С другой стороны, какая-то часть меня, поддерживаемая настроем лорда Адсида, противилась грядущему и почему-то считала обоих аролингцев обманщиками, притворщиками.
Из-за этой внутренней борьбы ритуал помолвки, в сущности очень простой, дался мне с большим трудом. Обряд напоминал «Семейное спокойствие». Тоже нужно было произнести несколько обещаний, а потом порезать палец ритуальным кинжалом, который лорд Фиред достал из шкатулки. Но на этом сходство с тем ритуалом, который мы провели с Шэнли Адсидом, и заканчивалось.
То волшебство, что связало нас с опекуном, было искренним. На него чудесным образом откликались и разум, и сердце, и магия. Чего только стоило переплетение даров в конце! Истинное наслаждение…
Ритуал помолвки показался мне грубым, сковывающим и, это противное слово я гнала с особым старанием, порабощающим. Я принуждала себя повторять формулы, смотрела в карие глаза принца, но будто наяву видела чешую, покрывающую его лицо, и боялась. Он, наверное, почувствовал это, заволновался, а потому сильно сжал мою ладонь левой рукой несколько раз. Палец пронзила острая боль, но начавшийся ритуал не дал мне вырваться.
Зуар, чье колдовское имя ласкало слух, первым проговаривал необходимые фразы о нерушимости намерений, об искренности. Я внимала с радостью, порядком отравленной недоверием. Странным сочетанием чувств я была обязана собственной двойственности восприятия, вызывавшей сильную головную боль.
Но несмотря на то, что та часть меня, которая соглашалась с Шэнли Адсидом и с подозрением относилась к аролинцам и их затее, постепенно слабела, удовольствия от ритуала я не испытывала. Чувствовала себя бесправной куклой, от которой ждут определенных действий и реакций, не позволяют выйти за рамки образа. Это вызывало отторжение, довольно сильное, но недостаточное чтобы прервать ритуал.
Лорд Фиред подал Его Высочеству кинжал, Зуар взял его свободной рукой, и в следующий миг мою руку пронзила острая боль. Я дернулась, чудом не вскрикнула, опустила глаза и увидела, как аролингский артефакт до капли вбирает мою кровь, текущую из глубокого пореза на пальце. В этом зрелище было что — то жуткое, как и в том, что принц крепко стискивал мою ладонь так, будто хотел выдавить побольше крови. Мне казалось, он хотел напоить клинок.
Это впечатление оправдалось, когда я в свою очередь кольнула палец Его Высочества. Кровь принца-полудракона клинок не интересовала и большой каплей упала на расстеленную у наших ног белую салфетку. Ее сразу же подобрал лорд Фиред.
Ритуал закончился, с ним ушли и сомнения. Οстались только чудесная восторженность и счастье.
Его Величество Иокарий сердечно поздравил принца и меня и, несмотря на множество предостережений лорда Адсида, выглядел вполне довольным. Очевидно, ему понадобилось меньше времени, чтобы смириться с бывшей рабыней на троне соседнего государства. Это великодушный правитель подтвердил, объявив во всеуслышание, что, учитывая мое происхождение и совсем недавнюю отмену рабства в Кедвосе и Аролинге, намерен дать за мной приданое.
Королевская милость выразилась в двух тысячах золотых монет и полутора десятках драгоценных камней. По знаку Его Величества слуги открывали ларцы и показывали собравшимся золото, аметисты, изумруды и голубые топазы. Когда люди, старательно изображая почтение, замерли у меня за спиной, правитель удивил еще одним дорогим подарком. Его Величество подарил мне дом в столице.
Ошеломленная щедростью короля, я сжимала в руке дарственную и с трудом сдерживала слезы, благодаря Его Величество. Οн с отеческой улыбкой желал мне счастья. Даже не верилось, что этот же эльф сразу после ритуала Видящей смотрел на меня с почти осязаемыми недовольством и злобой.
Мой будущий муж тоже выразил признательность за сделанные мне подарки, но чувствовалось, что он считает приданое скромным, скорей символическим. Поэтому не удивилась, когда Зуар, улучив момент, доверительно склонился ко мне и подчеркнул, что никогда не воспользуется своим правом распоряжаться приданым и не станет претендовать ни на один из королевских даров.
— Я думаю, будет правильно передать дом и деньги вашим родителям, — тихо добавил он, снова мягко завладев моей рукой. — Конечно, в будущем это изменится, но сейчас они стеснены в средствах.
