— Нет, — прозвучал уверенный ответ. — Боль я смог убрать. Но сам понимаешь, в него три разных заклятия угодило. Они схлестнулись, переплелись так, что не разнять. И действуют неправильно. Изменились неузнаваемо. Я не справлюсь.
Новая долгая пауза. Осторожно приоткрыв глаза, увидела понурых мужчин, сидящих у костра. Они расположились от меня шагах в десяти, все их внимание было сосредоточено на умирающем. Командир, названный Видмаром, переплел пальцы у лица и, касаясь губ выпрямленными указательными, чуть покачивался, будто в такт словам молитвы. Он сидел ко мне вполоборота, но выражение лица против света я разглядеть не могла.
На другой стороне костра бородач, умостившийся на пне, вытянул вперед правую ногу и прижал ладонью бедро. Даже в теплом свете костра этот коренастый мужчина лет шестидесяти выглядел плохо. Темные круги у глаз, глубокие морщины, общая болезненность.
Самый молодой, Ульдис, был старше Падеуса лет на пять, вряд ли больше. Сидевший рядом с бородачом юноша выглядел напуганным, бросал растерянные взгляды то на соседа, то на молчащего командира. Долговязый парень неловко поерзал на месте и с робкой надеждой спросил:
— Может, попробуешь ещё разок?
— Чем? — мрачный бородач даже не повернулся к нему. — У меня сил нет, чтобы себя подлечить. Зелье только кровь остановило, но порез-то остался.
Ульдис мелко закивал, потупился.
— Твое обезболивающее долго будет действовать? — не оборачиваясь к целителю, спросил Видмар.
— До конца, — ответ прозвучал тихой надгробной молитвой.
Стало жутко до дрожи, которую не смогла подавить. В этот момент, зябко поведя плечами, сообразила, что люди уложили меня на одеяло, подоткнули под голову ещё одно свернутое и даже укутали. Успокаивающее заботой открытие, к сожалению, не прояснившее их целей.
— Хорошо… Это хорошо, — Видмар устало потер лицо ладонями, поднялся. — Сейчас поедим. Ляжем спать. Мерлан, ты сегодня не дежуришь. Ульдис, ты спишь первый.
— Но мы же поставили защиту, — недоуменно вскинул брови белобрысый юноша.
Командир молча указал вначале на умирающего, потом махнул в мою сторону.
— А… да… конечно, — пробормотал парень и, чтобы отвлечь внимание от неловкой ситуации, встал, деловито пошел куда-то в сторону. — Я хлеб принесу.
— Как хоронить будем? — тихо спросил Мерлан, с болезненной гримасой сильней вцепившись в бедро.
— Погребальный костер заметят, — Видмар склонился над котлом, помешал, зачерпнул густой суп, попробовал. — Готово. Рыть могилу долго. Камней насобираем. Курган сделаем.
Бородач кивнул, откинулся назад, со стоном вцепился в раненое бедро и зажмурился. Он выдыхал шумно, часто, через сомкнутые зубы и открыл глаза только, когда боль пошла на убыль. Горбоносый командир смотрел на Мерлана с состраданием.
— Давай хоть боль заговорю, — предложил он.
— Нет, не надо. Потерплю до утра, — покачал головой собеседник. — Ты ж почти пуст. Второй раз за сегодня. Подлечишь меня — свалишься. Будешь рядом с ней валяться.
Он кивком указал в мою сторону. Видмар не ответил, взял с земли миску и, набрав суп, передал Мерлану. Вернулся Ульдис и сел на свое место подальше от умирающего. Прижимая к груди круглую ковригу, отрезал толстые ломти. Я отвела взгляд и радовалась тому, что ветер сносил запах еды в другую сторону. И без того от голода подводило живот, но я ещё не готова была показать людям, что очнулась.
— Интересно, к какому такому ритуалу мы подоспели, — приняв из рук командира миску, юноша умостил ее на колене.
— Кто их, эльфов, разберет, — хмуро бросил Мерлан. — Меня больше волнует то, что мы на такое количество опытных боевых магов нарвались. Неожиданно. И ни карет не было, ни женщин, как обещали. Как бы не кинули нас с деньгами-то.
Видмар отрицательно покачал головой:
— Не кинут. Клятву на крови никто не отменял. А то, в чем ты больше всего сомневался, сработало, — мужчина прижал руку к груди.
— Да, сработало, — задумчиво согласился Мерлан. — Это не отменяет подставы.
Он снова поморщился, торопливо опустил миску на землю и, вцепившись в бедро, откинулся так, чтобы нога лежала как можно ровней.
— Гады остроухие, — злобно бросил Ульдис.
— Вообще-то это мы напали, — хмуро заметил Видмар. — Они защищались. Были в своем праве.
— Ты их оправдываешь? — взвился парень. — Они наших четверых положили! Санк пятый!
— Ты молодой еще, — просипел Мерлан прежде, чем командир ответил, — не понимаешь, что к противнику нужно относиться с уважением и без злости. Ты ж не религиозный фанатик.
— Именно, — спокойно поддержал бородача Видмар. — Ты наемник. Не воин Пятерых и не солдат, который сражается за свою землю. Мы не на войне. Завтра эти «остроухие гады» могут стать твоими нанимателями.
— Поэтому ты их благоразумно не убил, — язвительно скривился Ульдис.
Мерлан разочарованно покачал головой.
— Нет, не поэтому, — отрезал командир. — Каждый труп приближает тот день, когда за тебя будет назначена цена. Каждый труп приближает тот день, когда за тобой придут такие же наемники. За тобой будут следить. Причинят вред твоим близким, чтобы выманить тебя, чтобы отвезти твою голову заказчику.
