Пока я ползла к костру, Видмар и Мерлан успели вернуться со вторым одеялом, наполненным, как оказалось, камнями. Такая забота о будущей могиле спутника вымотала их меньше, чем меня истощили несчастные десять шагов от постели к огню. Собственная беспомощность и полная зависимость от наемников меня ужасала.
Мерлан протянул мне полную миску каши и ложку:
— Ешь. Это, конечно, не замена магии и резерву, но станет полегче.
Я кивнула и опустила глаза в тарелку. Чувствовала на себе взгляды мужчин и радовалась долгому молчанию. Ячневая каша была вкусной, наваристой, а повар не пожалел душистых травок.
— Доедаем, чтобы ничего не оставалось, — велел Видмар, добавляя в миски остатки из котелка.
Это были первые слова, произнесенные за время завтрака. Командиру даже не пришлось давать никаких распоряжений. Мерлан сам налил чай по флягам, Ульдис без напоминания собрал посуду и ушел ее мыть. Видмар складывал одеяла и сумки.
Закончив с флягами, Мерлан с кряхтением поднялся, протянул мне руку.
— Пойдем, провожу тебя в кустики.
Я вспыхнула до корней волос, промямлила что-то про самостоятельность.
Бородач хмыкнул:
— Не боись, подглядывать не буду. Да и стесняться меня-то не надо. Кто ж лекаря-то стесняется?
Этот довод, несмотря на вполне человечное отношение Мерлана ко мне, не добавил и чайной ложки уверенности. Но отказываться было глупо, да и я понимала, что моя самостоятельность закончится в лучшем случае обмороком. Бородач осторожно приобнял меня за талию, помог обойти кострище.
— Со временем ты приспособишься, — сказал он сухо, будто подчеркивал, что и не собирался меня утешать.
— Это ведь как магическая болезнь, да? — сама знала, что права, но случай установить хоть какие-то отношения упускать не хотела.
— Да, — сухо подтвердил Мерлан и отвернулся.
Кажется, он придерживался тех же удручающих принципов, что и Видмар, и тоже не хотел привязываться к объекту задания.
Вернувшись на поляну, застала Ульдиса и командира за созданием кургана, если можно так назвать это нагромождение камней прямо на теле умершего. Мерлан усадил меня на бревно и стал помогать спутникам. Закончили они быстро. Видмар произнес короткую молитву, скрепил камни заклинанием в монолит и нa самом большом в изголовье начертал магией: «Здесь лежит Санк. Хороший друг и человек». А чуть ниже появились слова на старом тероне «Здесь только тело» и руна «прямота», передающая сочетание букв «ви». Интересный у наемников способ защищать могилы от разорения.
В седле я держалась плохо, хоть лошадь и ступала осторожно. Видмар ехал рядом и следил, чтобы я не свалилась. Изо всех сил вцепившись в низкую луку, смотрела только перед собой, надеясь так уменьшить головокружение и тошноту. Получалось плохо, но боялась жаловаться. Не хотелось, чтобы меня опять, как тюк, перебросили через спину лошади и связали.
Лесок закончился довольно быстро, передо мной раскинулись зеленые поля, пестреющие цветами. Дороги никакой, из ориентиров только полоса далекого леса справа и два высоких холма впереди. Пока казалось, именно они были целью.
Говорили, что замедлить течение магической болезни можно, если не опускать руки, а пытаться сосредоточиться на аурах. Я честно пробовала, к сожалению, безуспешно. Добилась только того, что сильней почувствовала зов кровной клятвы помолвки. Это отравляло душу горечью и бессильной яростью. Еще хуже становилось от мыслей о родителях, которым наверняка уже сообщили о моем исчезновении. Образ Шэнли Адсида грел сердце и немного успокаивал, но связь эмоций, если и сохранилась, была настолько тусклой, что я не чувствовала отклика.
От этого и от усиливающейся слабости волнами накатывали слезы. Я тихо плакала, изредка всхлипывала, но Видмар, которого при мне называли только Командир, в этот раз не делал замечаний.
Время гроз ещё не прошло, и сильные порывы пронизывающего ветра об этом напоминали. К полудню солнечный свет померк, стал тревожным, от пустоши веяло опасностью. С запада донесся глухой раскат грома. Видмар бросил мрачный взгляд назад.
— Пошевеливаемся! — короткий приказ, хлопок по крупу моей лошади, подстегивающие понукания других.
Через минуту я поняла, что так не выдержу и четверти часа. Припав к шее лошади, вцепилась в гриву и молилась только о том, чтобы не упасть под копыта.
Скачка закончилась быстрей, чем я боялась, но отняла у меня все силы. Видмар велел останавливаться очень вовремя — пряди гривы выскальзывали из пальцев, и ощущение своего положения в пространстве я уже понемногу теряла.
— Руку давай. Повернись ко мне.
Требовательный голос с хрипотцой, уверенные прикосновения, чувство скольжения вниз — я безвольно повисла в руках командира. Он отволок меня к дереву, усадил, прислонив к стволу. Как куклу.
— Парень, помоги Лекарю, — бросив на ходу указания, Видмар вернулся к лошадям.
Мерлан, бледный, стирающий испарину со лба, помощь юноши принял с облегчением, с трудом доковылял до дерева и сполз по стволу на землю. Сев рядом со мной, тяжело перевел дух и потер раненое бедро.
Меня повело в сторону, стало совсем холодно и темно.
