— Послушай, девочка, и постарайся понять. Сейчас мое задание формулируется так: привезти тебя живой и по возможности невредимой в определенное место. Моим следующим заданием может быть твоя смерть.
Я вздрогнула, чуть отодвинулась, но глаз не отвела. Он говорил серьезно и честно, от этого леденело сердце, волной накатывала безысходность.
— Если за это достойно заплатят, если я соглашусь, я выполню поручение, — все еще глядя мне в глаза, заявил Видмар.
— Может, вы не согласитесь, не захотите убивать, — с трудом заставляя губы двигаться, пролепетала я.
— Мне нужны деньги. Я соглашусь, — ответил он, и в его взгляде не было лукавства. — В твоих интересах, чтобы согласился именно я. И для тебя будет лучше, если на тот момент ты будешь мне никем.
— Почему? — недоумевала я, еще не решив, хочу ли на самом деле узнать ответ.
Человек вздохнул и пояснил:
— Я отношусь к тем немногим, которые считают, что убивать нужно милосердно. Я умею убивать так, чтобы было быстро и не больно. Если ты станешь мне кем-то, у меня может дрогнуть рука. Тогда быстро и не больно не получится.
Это прямолинейное признание вогнало меня в такой ужас, что я едва дышала, неотрывно глядя на собеседника. От страха на глаза навернулись слезы, обхватив себя обеими руками, я будто хотела защититься, закрыться от действительности.
— Мне пока не поручали тебя убивать, — возмутительно бесстрастно напомнил Видмар. — Моему нанимателю ты нужна живая. Может, так и останется.
Я заставила себя кивнуть, в тщетной попытке успокоиться сделала глубокий вдох, медленно выдохнула, вытирая мокрые щеки.
— Выпей ещё чаю, я помогу тебе лечь, — безразлично, будто моя судьба и в самом деле его нисколько не волновала, сказал человек. — Возможно, к утру ты окрепнешь настолько, что сможешь держаться в седле. Если нет, поедешь дальше так же, как и сегодня.
Больше я с ним в ту ночь заговаривать не пыталась. Видмар, не посчитавший нужным даже назваться, моей молчаливостью явно не тяготился. Выпив чай, я снова приняла помощь человека. Все равно без него не добралась бы до постели. Да что там! Я оказалась даже не в состоянии сама укрыться…
Резерв был пуст, волшебство исчезло, ауры пропали, мир стал пугающе неполноценным. Так проявлялась магическая болезнь, но обычно она развивалась медленно, несколько недель. Меня явно поразила скоротечная форма. И винила я во всем алую ящерицу.
Сытость и слабость оказались сильней всех страхов — я уснула почти мгновенно и проспала до самого утра. Просыпаться не хотелось из-за чудесного сна. Мне привиделся Шэнли Адсид. Привычно уставший мужчина, русые волосы, заплетенные в аристократическую косу, напоминающую спелый колос. На пальцах мягко поблескивали три кольца, с которыми он не расставался.
В моем сне опекун сидел за деревянным столом. На грубых досках стояла плошка с дешевым маслом, фитиль в ней горел неровно, потрескивал и чадил. Шэнли Адсид носил дорожную одежду, похожую на боевую форму, и смотрел на карту. Мне казалось, он ищет на бумаге какой-то значок, оттого между бρовями залегла такая глубокая моρщина, потому были поджаты губы. Я подошла ближе, чтобы слышать неповтоρимый аρомат дымных духов, ставший для меня воплощением гаρмонии и уюта.
Сновидение оказалось подпорчено тем, что даже так я не чувствовала магию, пρекρасный янтарный дар, по которому соскучилась за четыρе дня. На глаза навеρнулись слезы отчаяния, но Шэнли этого не видел. Οн вообще меня не замечал. Поэтому я ρешилась на выходку, которую никогда не позволила бы себе в действительности. Обойдя опекуна со спины, я обняла его, и в этот момент меня разбудили.
— Эй, вставай, — надо мной склонился Ульдис.
— Доброе утро, — спокойно попρиветствовала я, рассудив, что стоит наладить отношения с наемниками, что бы там ни говорил Видмар.
Парень в ответ только хмыкнул и протянул мне руки. Я села, опираясь на землю. Она уходила из-под ладони, и я схватилась за юношу.
— Не торопись, если хочешь ехать в седле, — он покачал головой.
— Не шевелись, пожалуйста.
Он снова хмыкнул. Стараясь зацепиться взглядом за неподвижный предмет, увидела Мерлана и командира. Они несли в одеяле что-то тяжелое, но явно не тело. Лекарь все ещё сильно хромал.
С помощью Ульдиса я, наконец, встала и долго стояла, приходя в себя. Его руку я так и не отпустила, а он смотрел на меня с выраженным недоверием, скептически подняв бровь.
— Она не разыгрывает недомогание, — раздался голос Мерлана. — Ей в самом деле сейчас очень плохо.
— Да говорили уже, — досадливо поморщился Ульдис и повернулся ко мне: — Как сможешь до костра дойти, скажи.
— Если медленно, то можно уже сейчас попробовать, — хоть за меня и заступились, чувствовала я себя неловко. Не люблю, когда на мою слабость обращают особое внимание.
— Ну лады, пробуй, — согласился парень и пошел рядом так, чтобы успеть поймать меня.
