Здесь наверняка не проедет карета, и даже всаднику будет трудно развернуться — всё просто засрано кучами мусора. Стены сгнивших домов обвалились, и многие здания просели так, что крыша была на уровне моей головы. Поэтому мусорные горы в некоторых местах просто переваливались через бараки.
Ну, местные женщины явно пытались героически придать всему этому бардаку вид уютного посёлка — то тут, то там колыхались грязные полотнища, закрывающие входы и провалы.
Посреди этого играли никогда не мытые детишки, бродили местные аборигены бомжеватого вида. Настроены некоторые были весьма агрессивно — несмотря на мою чумазость, выглядел я для них просто аристократом.
Сразу двое ближайших двинулись ко мне, один протянул руку:
— Плата!
Уж лучше бы на меня пахнуло грязной псионикой, чем этим перегаром, смешанным с запахом давно не чищенных зубов…
Я даже не стал останавливаться, обрушив парламентёру доску на голову. Деревяшка рассыпалась в трухлю, а бродяга осел на колени и шлёпнулся лицом вперёд, раскинув руки.
Падение товарища не произвело никакого впечатления на второго, тоже протянувшего руку.
— Пвата жа пвоход, — прошамкал тот, пытаясь сфокусировать укуренные глаза на мне.
Его я просто оттолкнул ладонью, и торчок, натужно крякнув, куклой отлетел на пару метров, воткнувшись в груду вонючего гнилья. Выглядело это со стороны, будто я слегка подвинул беднягу, а его отнесло, словно от удара током.
Да, для наблюдателя это просто толчок ладонью. Но только в нём есть секрет, который разглядит не каждый. Сила удара выходит из ног — носочки сдвигаются, бёдра подкручивают таз, и дальше в дело вступает спина. Она толкает в свою очередь плечо, чуть добавляем скорости предплечьем…
Сложи скорость всех этих движений, умножь на массу, и в конце получится ощутимый результат. Единственное, такой приём не из каждой стойки проведёшь.
Массы у меня, конечно, было немного, но удар произвёл впечатление на ещё двоих бродяг, появившихся впереди. Они постояли, задумавшись, а потом так же исчезли за кучами мусора.
— Вот так-то, Вася, — улыбнулся я, понимая, что тело слушается всё лучше и лучше.
Эх, в этот удар бы ещё поток псионики добавить. Эффект будет в разы лучше, и этот бедолага в куче мусора не стал бы ворочаться сразу, а ещё денёк полежал бы.
Первый заметный успех в овладении этим телом у меня был после тренировки с учителем красногорской «бузы» в Маловратской академии. А сейчас это явно последствия занятий с Альбертом Перовским…
Получалось, многочисленные стычки и драки влияли не так сильно, как обычные и спокойные занятия. Над этим стоило подумать.
— Нам срочно нужно найти ещё преподавателя, — ворчал я, быстрым шагом лавируя между хламом и грубо распихивая вялых торчков.
Едва переставляя ноги, они колыхались посреди мусорных волн, мало чем отличаясь от растений. А другие местные жители, ещё сохранившие рассудок, пока что не особо высовывались.
Мной стали живо интересоваться дети. Грязные мальчишки вырастали на вершинах мусорных гор, на крышах низких построек — они жадными до приключений глазами таращились на дерзкого гостя.
Надеяться, что на меня больше не нападут, было глупо, ведь здесь обитали не только обкуренные «овощи».
— Да грёбанный… — я едва успел отскочить, когда один из торчков в лохмотьях неожиданно ринулся в атаку.
Сверкнуло лезвие, «овощ» оказался довольно юрким. Только неумелым — явно привык резать исподтишка, нападая на обычных людей.
Он хотел свалить меня на землю и там уже добить, поэтому ринулся всем весом.
Шаг в сторону, перехват вооружённой руки… Если бы не реакция, валяться бы мне с ножом в груди. Хотя урод, прежде чем упасть со сломанной челюстью, всё же порезал мне ткань под мышкой.
Я резво потёр ушибленный локоть, потом покрутил в ладони тусклый нож с обломанным кончиком. Окислившееся лезвие сантиметров десять в длину, ручка обмотана засаленным шнурком грязно-красного цвета, с запахом давно засохшей крови.
— Спасибо, — козырнул я мычащему неудачнику, а потом пинком по лицу отправил его в обморок.
Что-то я слишком сердобольный стал. Вот уж точно на клинке не его кровь, и своих жертв он навряд ли жалел…
Пацаны продолжали глазеть с невысоких крыш и мусорных куч, и я просил Васю помолиться, чтобы вся эта орава не надумала в меня чем-нибудь кидаться.
Поняв, что некоторые бродячие «овощи» лишь притворяются такими, я стал действовать решительнее. Так же расталкивал их ударом в грудь, прямо в солнечное сплетение, вот только делал это ножом.
В последний момент я незаметно отворачивал лезвие, не желая поливать свою карму лишней кровью, но удар и так был мощным. Поэтому сторонний наблюдатель не сразу поймёт, смертельно ранена жертва, ворочающаяся на земле, или просто сгибается от боли.
Следующее нападение оказалось сложнее — сразу трое. Но я уже достаточно разогрелся, и просто наслаждался вынужденной тренировкой. Тем более, нож в руках давал гораздо больше возможностей…
