Честр был вызван для собственной защиты в морозный день конца января. Суд Хастинга рассматривал различные дела по общим основаниям под председательством мэра и олдерменов в здании Гилдхолл. Краткий обзор других лиц, выступавших в суде в тот день, дает представление о том, каким широким спектром дел занимались олдермены, и о том, какими большими полномочиями обладал Лондон. Поскольку Хастинг был единственным судом, куда допускались «иностранцы» — все, кто не являлся резидентом города, — Честру пришлось дожидаться приема в окружении самых разнообразных персонажей. Первым перед мэром предстал Джон, епископ Македонии (возможно, дипломатический делегат, имевший титул епископа, или епископ в изгнании), который публично выплатил долг в 23,5 марки в пользу импортера пряностей и перца Стивена Атте Вуда. Скорее всего, для того, чтобы за один день уладить все дела, Стивен остался в суде и заключил торговое соглашение о ввозе четырех тонн олова из Корнуолла. Когда с этим было покончено, перед судом предстал Джон Патин, оштрафованный на 40 шиллингов за попытку нарушить правила своей гильдии. Патин изготавливал стрелы и перья, но послал в Лондон подмастерье, чтобы тот изготовил длинные луки по его заказу. Мастера стрел трудились отдельно от лучников: изготавливая луки, Патин фактически крал у тех работу. Вероятно, сумма штрафа была столь высока потому, что мастера по изготовлению луков и стрел выделились в самостоятельные профессии только в 1371 году и между ними тут же возникло ожесточенное соперничество. Патин не хотел отказываться от своего мастерства лучника, чтобы специализироваться только на стрелах, поэтому неудивительно, что спустя четыре года его уличили в нарушении постановления о разделении ремесел.
После того как Патина отпустили из зала, олдермены перешли к магу Джону Честру. Клиент обвинил его в «злоупотреблении», поскольку, несмотря на то что Честр заключил с Портером договор «отыскать тех, кто украл его товары в Клеркенвелле, и назвать их имена», маг не предоставил ему никакой полезной информации. Неизвестно, вызвал ли этот случай больше интереса у олдерменов, чем все предыдущие: он запротоколирован как вполне обычное дело. Что неудивительно: многие маги, упоминаемые в этой книге, преследовались не за их сверхъестественную деятельность как таковую, а скорее за нарушения общественного порядка, которые они вызывали ложными обвинениями (как в случае с Джоном Беркингом), суеверными практиками или мошенничеством.
Однако Честр был решительно настроен показать себя в наилучшем свете. Хотя ведун признался, что не справился с задачей, он опровергал утверждения о бесполезности своих услуг. Честр рассказал, как он «крутил буханку на ножах» — к такой практике мы еще вернемся, — пытаясь вычислить вора Портера, и, хотя в данном случае это не сработало, другим клиентам ему удавалось помочь. Он привел в пример случай, когда, используя ту же методику, он отыскал кубок для человека из «колокола на обруче» (предположительно, таверны «Колокол на обруче»). Еще более впечатляющим было утверждение Честра о том, что в другом случае ему удалось вернуть 15 фунтов стерлингов человеку, который жил неподалеку от Гарликхита, причала на Темзе, прославившегося своим чесночным рынком. То, что Честр так точно указывал места, где он практиковал магию, показательно: чтобы суд убедился в том, что перед ним колдун, которому можно верить. Доказать то, что он не пытался обмануть Портера, было крайне важно не только для того, чтобы с него сняли обвинения в злоупотреблении, но и для его репутации. Очевидно, что Честр оказывал свои услуги на регулярной основе. Существует еще одна запись, датированная началом января того же года: в ней он официально обязуется «сообщить Джону Балшаму, меховщику, до Пасхи о местонахождении некоторых товаров и вещей, похищенных из его дома приблизительно в праздник святого Илария в прошлом году». Так что его навыки были востребованы, и Честр не мог позволить себе терять клиентов из-за одной неудачи.
