Испытания приемом пищи получили широкое распространение в Британии, о чем свидетельствует случай с Джейн Балкили из Карнарвона в Северном Уэльсе. Джейн определила десять подозреваемых в местной краже, которых позвала на встречу вместе с пострадавшей стороной. Она взяла кусок сыра (скорее всего, довольно большой, учитывая, что было дальше), разрезала его на десять частей и на каждой написала заклинание. К сожалению, в материалах дела нет подробностей о том, как именно она это сделала: опыт подсказывает, что, если начать вырезать на сыре что-то длиннее пары коротких слов, он станет крошиться. Возможно, она просто вырезала на каждом кусочке крест и произносила заклинание. В любом случае, по мнению присутствующих, это наделило сыр сверхъестественной силой. Все подозреваемые по очереди должны были съесть свою часть. В некоторых вариантах заклинания подозреваемому надлежало произнести что-то вроде «Господи, если я вор, пусть этот кусок застрянет у меня в горле». Если одного из присутствующих подозревали больше остальных, его могли поставить подальше в очередь, чтобы дать время разнервничаться. Пока все ждали своей порции, возможно, чувствуя себя оскорбленными унизительным ритуалом, во рту у виновного пересыхало все сильнее. С каждым подозреваемым, легко проглотившим сыр и подтвердившим свою невиновность, вор понимал, что вероятность разоблачения возрастает. Когда наступал его черед, он с трудом проглатывал твердый сухой кусок сыра (а это почти наверняка так и было: на мягком сыре невозможно ничего вырезать, да и тратить свежую пищу на потенциальных преступников не имело смысла). Когда он давился священной пищей, вина становилась очевидной.
Таким образом, ритуал основывался на психологическом давлении. В некоторых вариантах сыр заменялся хлебом (вероятно, тоже черствым) или сам акт принятия пищи заменялся прикосновением к ней. В одном, хотя и более редком, варианте всех подозреваемых помещали в темную комнату с грязным, покрытым копотью котелком. Им предлагалось прикоснуться к нему, причем благодаря Божьему вмешательству руки невиновных чудесным образом оставались чистыми. По-видимому, ожидалось, что все, кто был уверен в своей невиновности, прикасались к копоти без страха, что руки окажутся грязными. В то время как тот, чьи руки оставались чистыми, и был виновником, раз уж он побоялся тронуть котелок.
В других испытаниях намного больше полагались на непосредственное божественное вмешательство. В частности, на Апеннинском полуострове рисовали на стене глаз и вбивали гвоздь в его центр, прямо в зрачок. Подозреваемому надлежало пройти мимо него, а глаз, если перед ним оказывался преступник, должен был заплакать. В данном случае, хотя теоретически вор мог выдать себя нервным поведением или отказом приблизиться к стене, часть заклинания с разоблачением оставалась поистине чудодейственной: стены не плачут. Об этом не стоит забывать, потому что, как мы убедимся далее, несмотря на психологические — и, на наш взгляд, несколько циничные — объяснения того, как действуют заклинания, не стоит относиться к ним как всего лишь к фокусам и играм разума.
Вероятно, в большинстве случаев, когда речь шла о поиске вещей, срабатывала комбинация детективного расследования, обоснованных догадок и различной степени экстрасенсорных способностей, а также уважения, которым пользовались ведуны. Все это влияло и на вероятность возвращения украденного. Нередко ставки на точность ведунов были очень высоки для них самих, особенно если попадался требовательный клиент или они имели дело с ценной пропажей. Однако поиск вещей оставался лишь скромной частью проблем, с которыми обращались к ведунам. Далее мы узнаем о том, как магия применялась в делах более личного характера.
