Подобные договоры и письменные заклинания были дорогими. Обычно их предлагали мужчины, владеющие грамотой для составления молитв, а также, вероятно, астрологическими познаниями, чтобы подкрепить их силу соответствующими созвездиями. Многие несчастливые жены не могли ни позволить себе такие заклятия, ни найти людей с навыками, необходимыми, чтобы их составить. Подобных специалистов было легче отыскать в больших городах. И в действительности Томас Фэнсом и Питер Бэнкс там и работали — в Кентербери и Ньюкасле соответственно. В распоряжении клиентов из сельской местности оставались домашние методы. В 1470-х годах Джоан Сквайер обратилась к более дешевому способу: постирать рубашки мужа в святой воде. Она советовала соседкам последовать ее примеру, так как с тех пор он стал «смиренным и слушал ее волю» и с ним стало гораздо легче жить[36].
Варлаам и Иосафат
Хотя Джоан осталась довольна своим решением, в глазах церковных властей она совершила двойной проступок. Скорее всего, она взяла воду из купели приходской церкви, и так делала не она одна. Бытовало мнение, что святая вода обладает необыкновенной силой, поэтому купели в Средневековье часто запирались, чтобы люди не использовали воду для орошения посевов или исцеления недугов.
Однако еще менее приемлемым было стремление Джоан навязать свою волю мужу. Это означало опасную попытку попрать божественную иерархию «мужа над женой», «мужчины над женщиной», на которой покоилось общество.
Страх того, что женщины возьмут мужей под контроль, может объяснить, почему применение любовной брачной магии так часто перерастало в судебные процессы и обвинения в покушении на убийство. Именно это произошло с Элис Саттилл. Хотя и она, и Фэнсом утверждали, что «отличающиеся молитвы» на ее шее должны были сделать Уильяма добрым и любящим, их все равно изначально обвинили в попытке убийства. Неизвестно, было ли обвинение правдой: вполне возможно, что Элис сначала пыталась наладить отношения, а когда это не удалось, обратилась к смертельным заклинаниям. А может, Уильям, увидев, как Элис занимается магией, и зная, что он плохой муж, заподозрил, что на него направлены именно темные чары.
Как и Саттилл, в 1559 году Фрэнсис Трогмортон обвинили в попытке убить мужа, на этот раз речь шла об отравлении. Если верить Фрэнсис и ее родителям, Джордж Трогмортон довольно жестоко с ней обращался. Брак, скорее всего, заключили по расчету, поскольку Фрэнсис была дочерью барона Чандоса, а Джордж — младшим сыном древнего рода Трогмортонов, аристократической семьи с земельными владениями в Уилтшире и Глостершире. Несмотря на целесообразность этого союза, Фрэнсис вскоре обнаружила, что Джордж проявлял жестокость и считал себя выше наказаний и закона. Мало что известно о деталях их отношений, но, когда Джордж обвинил Фрэнсис в покушении на убийство, в дело вмешалась Элизабет, мать Фрэнсис. Она обратилась к Уильяму Сесилу, тогдашнему министру, с просьбой предоставить ее дочери справедливое разбирательство и беспристрастных судей, которые, по ее мнению, легко смогут вернуть Фрэнсис честное имя. Она также утверждала, что Джордж, не став недееспособным от яда и опасаясь за свою жизнь, угрожал свидетелям и применял к ним насилие. В свою защиту Фрэнсис привела то же оправдание, что и Элис Саттилл: она действительно обратилась к услугам магов, но только для того, чтобы сделать Джорджа более добрым и любящим[37].
Если мужчина был несчастлив в браке и хотел избавиться от жены или невесты, такие обвинения иногда становились частью его стратегии. Попытка убийства любым из способов могла привести к казни, а способ казни за убийство мужа отличался жестокостью. Это считалось «мелкой изменой» — нарушением социальной иерархии путем убийства вышестоящего человека, а оно каралось смертью через сожжение. Такой же приговор выносился слугам или подмастерьям, убившим своих хозяев, и детям, убившим родителей. Поэтому обвинение жены в покушении на убийство было крайне серьезным и почти таким же отчаянным способом расторгнуть брак, как и само убийство.
