…[обвиняемый] ударил [апеллянта], и его оружие сломалось; затем апеллянт нанес ответный удар защитнику, но судьи решили, что он не должен больше сражаться, и отняли у него оружие. И тогда они долго сражались на кулаках, и отдыхали, и снова сражались, и снова отдыхали; и тогда они сошлись шея к шее. И тогда они сцепились, так что соприкасались друг к другу кожей и одеждой во многих местах своих тел. И тогда лживый апеллянт бросил невинного на землю и вцепился в его половые органы так, что тот заревел. И по счастливому стечению обстоятельств невинный набрался сил и встал на колени и вцепился в нос лживого апеллянта зубами и воткнул большой палец ему в глаз, так что тот заплакал и стал молить Бога о помиловании, ибо он солгал перед Богом[42].
Хотя в начале сражения соблюдалось некое подобие правил (вооруженной стороне не разрешалось атаковать противника без оружия), такие действия, как укусы, царапины и удары, явно не были под запретом. В поединке, проходившем примерно в тот же период в Валансьене, на территории современной Франции, одному из участников противник, пока его душил, выколол оба глаза, а желудок раздавил коленями[43].
Даже если поединок в Винчестере проходил не по правилам, его исход все равно посчитали окончательным. И действительно, истец, который в данном случае лично принимал участие в поединке, согласился с тем, что он был осужден Богом, и признал вину. Учитывая, что судебный поединок не зависел только от мастерства владения тем или иным оружием, он мог закончиться победой любой стороны и именно поэтому считался надежным способом узнать волю Божью. Тем не менее всегда оставалась опасность, что боец решится на обман, лишь бы получить преимущество. Так что вернемся к процессу в Солсбери и посмотрим, почему Роберт Шоуэл с таким уверенным видом выходил на поединок с противником.
На первый взгляд, оба участника были в равных условиях и одинаково экипированы. Обоим выдали белые кожаные облегающие костюмы до голени и красные накидки с гербами их нанимателей. Что касается оружия, каждому полагались щит во весь рост и дубинка, но не более того. Оба заранее причастились и обещали Богу свои души на случай, если падут в бою. Когда они предстали перед судьями, экипированные и в полной готовности, им надлежало дать клятву, в которой они взывали к Господу с просьбой помочь им, если правда на их стороне. Должно быть, напряжение ощущалось в воздухе. Но незадолго до начала поединок внезапно перенесли. Обоим участникам приказали пройти в другую комнату и снять доспехи, чтобы проверить их на предмет каких-либо манипуляций. Но ни один из воинов не подчинился. Возможно, им помешало чувство собственного достоинства, а возможно, они боялись, что это какая-то уловка; в любом случае они отказывались покидать место сражения, пока судьи сами не встали и «с трудом не заставили их это сделать»[44]. Шоуэл не желал снимать накидку еще по одной причине: по всей ее подкладке были пришиты молитвы и заклинания, которым надлежало обеспечить ему победу в битве.
