К сожалению, то, что хорошо выглядело на бумаге, оказалось куда менее удачным на деле. Уже через год стало очевидно, что молодожены, Энн и Уильям, не вызывают друг у друга ничего, кроме презрения. Судя по тому, что выяснилось в ходе расследования в 1619 году, можно допустить, что не обошлось и без измены. Более того, предполагаемый роман был решительно неприемлем: Энн утверждала, что ее муж прелюбодействовал со своей приемной бабушкой Фрэнсис, герцогиней Эксетер. Обвинение не настолько необычно, как может показаться: Фрэнсис, вторая жена Томаса Сесила, дедушки Уильяма, была младше мужа на тридцать восемь лет. Независимо от того, были слухи о романтической связи правдой или нет, она производила впечатление умной женщины, которая, несомненно, активно интересовалась делами своего приемного внука. Тем не менее в раннее Новое время семейные узы, установленные с помощью брака, приравнивались по своей значимости к кровному родству, поэтому мысль о том, что Уильям мог переспать с женой своего деда, казалась вопиющей и расценивалась как кровосмешение.
По какой бы причине изначально ни произошел разрыв между Энн и Уильямом, семья Лейк не была готова признать, что их проект полностью провалился. Энн вернулась в родовое поместье в 1617 году и принялась вместе с родителями искать способы использовать неудавшийся брак в своих интересах. Уильям заложил недвижимость, богатое поместье Уолтемстоу в Эссексе (ныне на севере Лондона), своему тестю, чтобы помочь финансировать дипломатическую миссию в Испанию в 1616 году, и семья Лейк давила на него с требованием переписать имущество на Энн, предположительно в обмен на развод. Возможно, Энн и ее мать, Мэри, также угрожали публично заявить об импотенции Уильяма, если он не откажется от поместья. Лорд Рос уже был готов смириться с потерей своих земель, лишь бы все поскорее закончилось, но информация дошла до Фрэнсис и его деда. Теперь Фрэнсис принялась делать все возможное, чтобы помешать этому плану, подставляя себя под прицел Лейков. Именно тогда появились обвинения в неподобающих отношениях между ней и Уильямом.
В 1618 году вся эта ситуация была доведена до сведения короля Якова. Фрэнсис и Томас Сесил заявили о шантаже и коррупции; семья Лейк утверждала о прелюбодеянии, кровосмешении и покушении на Энн (якобы спланированном Уильямом и Фрэнсис после того, как Энн узнала об их интрижке). Уильям не смог дать показания в свою защиту, сбежав в начале того же года в Италию, чтобы порвать отношения, и спустя недолгое время там скончался. Вскоре стало очевидно, что предоставленные Энн и Мэри доказательства связи между ним и Фрэнсис в лучшем случае были сомнительными, а в худшем — подложными. Письмо с собственным признанием в измене, якобы написанное Фрэнсис, которое предъявила Энн, оказалось сфабрикованным, как и показания служанки Энн, Сары Свортон. Сара утверждала во время расследования Звездной палаты[57], что стала свидетельницей того, как Фрэнсис призналась во всем в доме Уильяма и Энн в Уимблдоне, но, когда король сам приехал туда, оказалось, что занавеска, за которой служанка якобы пряталась, слишком коротка, чтобы ее скрыть. После этого положение семьи Лейк стремительно ухудшилось[58].
Должно быть, в этот момент Лейки почувствовали, что их загнали в угол и дело обречено на провал. И аристократия, и жители Лондона с интересом следили за скандалом. Падение влиятельной семьи, увлечение непристойными подробностями и искренняя озабоченность моральным разложением в самом сердце правительства Стюартов превратили это дело в предмет всеобщего обсуждения. На улицах распевали баллады, большинство из которых были шокирующе неприличными и женоненавистническими, они клеймили Мэри Лейк и Энн Рос настоящими злодейками[59]. Когда их репутация пошатнулась, а расследование обернулось против них, семья Лейк была готова на отчаянные шаги. Сэр Томас предложил 15 000 фунтов стерлингов Джорджу Вильерсу, герцогу Бекингему и неизменному фавориту Якова I, чтобы тот ходатайствовал перед королем от его имени. Это была невероятная сумма, эквивалентная сегодня примерно 2 миллионам фунтов стерлингов, но, несмотря на такое предложение, Вильерс изначально отказался ввязываться. В том был и тактический смысл: чем меньше фаворитов в окружении короля, тем выше вознаграждение для избранных, но, вероятно, Вильерс также понимал, что дело проигрышное и не стоит его времени. Однако в конце концов мать Джорджа уговорила его побеседовать с королем, но беседа не дала плодов. Сумма, которую Томас был готов потратить, и неудача этой попытки показывают, насколько плачевным представлялось положение Лейков. Теперь, учитывая этот контекст, вернемся к нашему персонажу — Пикоку.
