Заниматься медициной в Средневековье и раннее Новое время было непросто. Опасности поджидали повсюду: обычный кашель мог быстро перерасти в смертельную лихорадку; член семьи или друг мог в одночасье умереть. Родовые пояса доказывают, что в момент смертельной опасности люди шли на любые методы, чтобы сохранить жизнь. Магия смешивалась с религией, и обе использовались наряду с практическими мерами, такими как травяные припарки и сытная еда. Можно было бы с насмешкой рассказывать о подобных методах, но важно помнить: они свидетельствовали о том, как сильно люди заботились друг о друге. Совсем недавно пережив пандемию, мы хорошо понимаем страх и растерянность тех, кто заболевал необъяснимым недугом. Поиск виноватых — как это делали врачи и ведунья, пытающиеся исцелить Фердинандо Стэнли, — также нам не чужд: не нужно далеко ходить, стоит лишь вспомнить теории заговора вокруг появления и распространения COVID-19.
Магия, конечно, не решала всех проблем. В целом ведуны ограничивались лечением ряда болезней или даже специализировались на какой-то одной. Некоторые лечили только лихорадку или желудочных червей, другие ограничивались помощью детям или животным. В этом, вероятно, кроется практическая причина: если они знали только одно заклинание для одного вида болезни, то имело смысл сосредоточиться именно на нем. Роджер Клерк, независимо от того, был он шарлатаном или нет, настаивал на том, что его лекарство помогает от лихорадки. Возможно, он делал это, чтобы успокоить своих клиентов, а может, действительно знал, как сбить жар. Важно было не переборщить с обещаниями. Лучше честно сообщить о своих навыках, чем вводить клиентов в заблуждение и ставить себя под угрозу мести. Подобные сомнения заметны в случае с Элизабет Пейдж: хотя она в конце концов и вылечила соседскую девочку, но долго обдумывала, взяться ли за это.
Целительство было одной из самых распространенных услуг, за которой обращались к ведунам, и уступало оно, пожалуй, только гаданиям. Это свидетельствует не только о том, насколько трудной могла быть жизнь, или о нехватке врачей. Большинству магов, о ком идет речь в этой главе, явно доверяли, они обладали хорошей репутацией, и клиенты неоднократно к ним возвращались. Наверное, в том, что они делали, что-то было: опыт ли, приобретенный благодаря наблюдениям, практические навыки или умение утешить пациента. Так или иначе, ведуны оставались неотъемлемой частью медицинской системы. Отчаяние, заставлявшее людей обращаться за магической помощью, также отчетливо видно в следующей главе, где мы рассмотрим финансовые трудности, в которых они оказывались.
Милорд, я знаю, что вы сильно задолжали и не знаете, как расплатиться; кроме того, вы проиграли много денег в игре и продолжаете проигрывать… Но последуйте моему совету, и я придумаю для вас способ не только вернуть потери, но и выиграть столько, чтобы рассчитаться с долгами и иметь достаточно денег, чтобы баловать себя время от времени…[108]
Эти слова звучали музыкой для ушей Генри, лорда Невилла. В 1544 году ему было двадцать лет, когда его слуга обратился к нему с этим предложением. Несмотря на юный возраст и аристократическое происхождение, жизнь Генри можно назвать довольно жалкой. С двенадцати лет он состоял в браке без любви, ему приходилось содержать как минимум троих детей и соответствовать старинному семейному титулу. И хотя недавно король посвятил его в рыцари в знак признания его заслуг при первой осаде Булони, после возвращения в Англию Генри чувствовал себя несчастным. Избегая требований и ожиданий со стороны домочадцев, он стал часто посещать игорные заведения и бордели Лондона.
Уже через несколько месяцев Генри оказался по уши в долгах. Он не был профессиональным игроком и быстро пал жертвой уловок, которые меняли ход игры в пользу его противников. Услуги проституток тоже обходились недешево, и, несомненно, многие заведения, обслуживавшие разочарованных дворян вроде Генри, задирали цены за развлечения такого рода. Отец Генри, сэр Ральф, четвертый граф Уэстморленд, сердился, что его сын и наследник растрачивает семейное состояние. Несомненно, жена Генри, Энн, также не одобряла подобного поведения: даже если не учитывать чувства и финансовые проблемы, он рисковал заразить ее и будущих детей так называемой французской болезнью, или сифилисом, который тогда бушевал по всей Европе. Слуги в доме семейства Невилл, конечно, знали о порочных наклонностях своего молодого господина, и однажды, в середине ноября, один из них, Ниниан Менвилл, предложил ему решить все проблемы.
Корнелис Антонис. Азартная игра
