Я приметила белку на поросшем мхом валуне. Когда обернулась, чтобы посмотреть на нее снова, позади меня не оказалось ни белки, ни валуна. Оглядевшись, я поняла, что, хотя деревья были одного и того же рода, они менялись буквально с каждым шагом. Я посмотрела вперед, потом оглянулась. Да, тот ясень с огромной сломанной веткой исчез. Прищурившись, я, кажется, разглядела его – метрах в четырехстах позади нас; хотя, конечно, листья загораживали вид, и точно сказать было нельзя. Я вспомнила старые сказки и вздрогнула.
– Ты же не делаешь ничего со временем, правда? – спросила я. Принц смерил меня надменным взглядом через плечо: это значило, что он не совсем понял мой вопрос, но не хотел этого признавать. – Когда я вернусь в Каприз, не окажется, что все мои близкие и знакомые умерли столетие назад? И сама не превращусь вдруг в старую деву? Потому что, если я права, ты должен вернуть все, как было. – Я говорила твердо, стараясь скрыть растущее беспокойство. – Я просто заметила, как мы перемещаемся. Мы делаем всего несколько шагов, а двигаемся так, будто прошла четверть часа.
– Нет, просто это осенние земли подчиняются мне и помогают нам идти быстрее. Хочешь сказать, ты только сейчас это заметила? – Я нахмурилась. Так оно и было. – Клянусь, с того момента, как мы вошли в лес, время шло, как обычно. Колдовство, о котором ты думаешь, – гадкая выходка, жестокая по отношению к людям. Именно поэтому фейри этим и занимаются, – добавил он.
– Я надеюсь, ты так ни с кем не поступал, – пригрозила ему я.
– Нет, конечно! – с чувством ответил он. Его следующие слова, впрочем, немного подпортили впечатление: – Это всегда казалось мне слишком утомительным. Все, что люди после этого делают – разводят сырость, а потом возвращаются в лес, чтобы на тебя наорать.
Я покачала головой. Боже, что за наказание.
Мы продолжили путь. Всего минуту назад я восхищалась огненными рябинами и вдруг как будто попала в совершенно другой лес. Все вокруг стало зеленым. Но не того сочного, бурного травянистого цвета, как летние леса, а самых разных оттенков: бледных, пятнисто-кружевных, золотисто-зеленых – легких, поверхностных, как глазурь на торте, как шифоновая вуаль на платье. Дикие цветы высотой по колено расступались передо мной. Пчела сонно прожужжала мимо моего лица.
Из груди вырвался восторженный смех. Мы оказались в весенних землях!
– Мы можем на минутку остановиться? – крикнула я. Грач продолжал идти и уже оказался довольно далеко от меня. – Если это безопасно, конечно. Здесь так красиво. Я бы хотела написать пейзаж, когда вернусь домой.
Он замер и украдкой посмотрел на меня.
– Здесь почти так же красиво, как в осенних землях, – добавила я громко, чтобы не уязвить его достоинство. Это его, кажется, успокоило.
– Вон там можно присесть, – сказал он и, нагнувшись, прошел в сторону под какими-то ветками. Когда я его догнала, он уже сидел на краю небольшого камня, почти полностью заросшего мхом, окруженного колокольчиками и перьями папоротников. Я присела с другого края спиной к Грачу, поскольку после событий сегодняшнего утра мне показалось мудрым сохранять дистанцию, и подумала, не снять ли ботинки. Но потом я увидела колодец и забыла думать о том, каково мне будет босиком в этом буйстве папоротников.
Колодец был небольшим, старым и по всем статьям неприметным. Я долго смотрела на него.
– Я привел тебя к Зеленому Колодцу, – тихо сообщил Грач.
Я подскочила так быстро, как будто камень вдруг превратился в кучку горячих углей. В ушах зашумело, в глазах стало темнеть; мечтая лишь о том, чтобы убраться отсюда поскорее, я попятилась к какому-то дереву и уперлась в него спиной, чувствуя, как все тело покрывается холодным липким потом. Я никогда еще не падала в обморок, но безошибочно понимала, что близка к этому.
Грач заговорил снова, лишь слегка повернув голову, не особенно глядя в мою сторону. Мое поведение озадачило его, но не думаю, что он заметил, как болезненно я отреагировала.
– Ничего не случится, пока не выпьешь из него воды. Но, насколько я понимаю, возможность испить из Зеленого Колодца для многих людей – самое сокровенное желание.
Я сползла по стволу на землю и уселась в его неуютны, шишковатых корнях, чувствуя, как лодыжки щекочут стебли диких цветов. Он был прав. Из всех людей, что пропадали в лесах, большинство уходило туда в поисках Зеленого Колодца, надеясь найти его самостоятельно, несмотря на колоссальный риск. Мастера-Ремесленники трудились годами, преследуя эту цель. Должно быть, всего одному человеку в столетие выпадала такая честь. Зеленый Колодец был желаннее любых чар, любых золотых гор. Но из всех опасностей мира эта участь пугала меня больше всего.
– Я подумал, – продолжал Грач, – что в данных обстоятельствах это была бы для тебя идеальная альтернатива. Ты больше не нуждалась бы в моей защите и не боялась бы ничего в этом лесу. Ты могла бы посещать осенние земли… или любые другие, – добавил он торопливо, – когда тебе будет угодно. И, разумеется, стала бы бессмертной.
Я еле нашла в себе силы заговорить.
– Я не могу.
