И все же я чувствовала к нему что-то. Что это было? Я пыталась распутать свои эмоции, как туго затянутый узел, и ни на йоту не приблизилась к ответу. Была ли я влюблена в то, что он олицетворял, – тоскливый осенний ветер, обещание, что вечное лето однажды закончится? Хотела ли я просто изменить свою жизнь… или же изменить ее именно с ним?
Если честно, понятия не имела, как влюбленные люди вообще понимали, что они влюблены. Была ли в этом узле хоть одна ниточка, которую можно было выдернуть и сказать: «Ага! Я влюблена! Вот доказательство!» – или же все мы были вечно обречены копаться в этой беспорядочной куче «если», «но» и «может быть»?
Ох, ну и бардак. Я уткнулась лицом в свои юбки и устало застонала.
Я знала наверняка только одну вещь. Если даже не могла понять, что происходит в моей голове, Благой Закон за меня это уже точно бы не сделал.
На моих растрепанных волосах появилась тень Грача.
– Твое поведение меня очень отвлекает, – объявил он. – Мне нужно поскорее придумать решение, иначе мы застрянем здесь на ночь.
– Что бы мы ни придумали, – мой голос звучал глухо, потому что голову я так и не подняла, – это должно быть как-то связано с Ремеслом. Уж оно-то их точно отвлечет.
Я запоздала поняла, что самостоятельно Грач в этой области не сможет сообразить ничего. У него не было ни малейшего понятия о том, что представляло собой Ремесло. Я украдкой бросила на него взгляд сквозь волосы. Как и ожидалось, он выглядел чрезвычайно раздосадованным; на скулах у него ходили желваки.
Значит, решать эту проблему предстояло мне самой, что, без сомнения, было только к лучшему для нас обоих. Я мысленно представила все трудности на нашем пути, как мазки краски: мое присутствие в лесу, компанию Грача, даже историю о его портрете, слухи о котором, вероятно, уже добрались до весеннего двора. И как будто смешав новый цвет, я вдруг начала различать на воображаемой картинке не просто удовлетворительный, а даже вполне выдающийся способ разобраться со всем этим.
– Слушай, – сказала я, поднимая голову, – у меня есть идея.
МОЙ план потребовал подготовки, чтобы Грач точно смог произнести нужные реплики. Мы репетировали их по дороге, и он, кажется, был доволен тем, как они звучали. Я и сама была довольна. Мне казалось, будто только что заключила договор о каком-то особенно непростом заклинании или заранее растянула холсты на целый месяц вперед. Мой мир снова был упорядочен, и я наконец-то могла контролировать свое будущее. Более того, если бы все прошло удачно, я бы исправила свою случайную оплошность.
– Ты правда думаешь, что это может помочь тебе спасти репутацию? – спросила я, приподнимая юбки, чтобы перешагнуть через заросли желтых первоцветов. Мы шли по широкому лугу. Каждый раз, когда ветер менял направление, он приносил новый аромат. Какие-то я узнавала, а какие-то чувствовала впервые.
– На этом этапе я уже сомневаюсь, что ее вообще еще можно спасти, – ответил он, кривовато улыбнувшись. – Но портрет… да, полагаю. Я рад, что твои интриги больше не направлены против меня. Ты куда коварнее, чем кажешься.
Хоть я и старалась изо всех сил игнорировать подобные мысли, эхо его признания слышалось мне во всем, что бы он ни говорил. Теперь, зная о чувствах принца, я узнавала в его тоне нотки теплого восхищения. Несмотря на то что мы воспрянули духом, атмосфера все равно оставалась напряженной. Я выдавила смешок, глядя себе под ноги, рассматривая высокие переплетенные стебли цветов.
– Я вовсе не коварная. Просто практичная. Впрочем, полагаю, фейри эта черта может казаться необычной.
Он нахмурился, пытаясь понять, оскорбила я его или нет.
– Смотри, – пряча улыбку, быстро сказала я, подходя к заросшему мхом камню, – этот цветок размером с мою ладонь. Интересно, как они вырастают такими большими?
Не успела я наклониться и сорвать цветок, рядом с моим носом вдруг возникла чья-то нога, облаченная в брючину блестящего серо-розового шелка. Вторая нога шагнула следом; я отшатнулась и упала навзничь, как раз успев увидеть, как из пространства между двумя половинками расколотого камня выходит Овод. Это было еще удивительнее оттого, что – и я была абсолютно в этом уверена – с другой стороны он не появлялся. Каким-то загадочным образом я умудрилась наткнуться на врата, ведущие к тропе фейри.
– Доброе утро, Изобель, – дружелюбно сказал он, поправляя свой безупречный галстук. Он, кажется, был совсем не удивлен увидеть меня здесь сидящей на земле перед ним и в ужасе сжимающей первоцвет.
