– Сейчас подумаю, сэр. – Что я могла использовать? – Для начала мне понадобится что-нибудь на замену холсту или бумаге. Возможно, куски коры, тонкие, светлого оттенка, твердые, но достаточно гибкие, чтобы их можно было распрямить, не сломав. Береста подойдет, и здесь, похоже, в ней нет недостатка. – Мне показалось, или ветви трона зашевелились? – А потом, – продолжила я, немного испуганная мыслью о том, что, сама того не желая, оскорбила кизиловое дерево, – думаю, я смогу самостоятельно собрать нужные натуральные пигменты. В детстве я часто так делала.
– Превосходно, – сказал Овод, приложив длинный паучий палец к губам. – И стул, и какую-нибудь подставку, чтобы расположить на ней кору?
– Звучит замечательно, сэр. – Я понятия не имела, что смогу использовать вместо кисти или карандаша, но решила, что что-нибудь придумаю. В крайнем случае буду рисовать пальцами. – Из-за разницы в материалах портреты не будут похожи на те, которые я обычно пишу, и не будут такими долговечными. Но если вы будете довольны моей работой, я с радостью повторю их в масле. То есть в моей обычной технике, – добавила я, зная, что он вряд ли поймет терминологию.
– А сейчас можно я ее одену? – жалобно подала голос Жаворонок, все еще сидящая на земле.
Овод посмотрел на меня, приподняв брови.
– Эм, – протянула я, – да, наверное. Хотя мне следовало бы…
– Я дам тебе примерить все! – воскликнула Жаворонок. Ее холодные пальцы снова сомкнулись на моем запястье, как тиски. Не успела я и слова сказать, как она потащила меня мимо смеющихся участников пикников, не оставляя никакой надежды на спасение. Я обернулась через плечо, напоследок взглянув на Грача. Он провожал меня внимательным взглядом; и я немного успокоилась, подумав, что принц попытается найти какой-нибудь повод вернуть мне свободу и не дать задохнуться в шелковых турнюрах прошлого столетия.
Жаворонок подвела меня к одной из гигантских берез, вокруг которой, подобно спиральной лестнице, обвивались толстые лианы. Без тени сомнения она шагнула на эту ненадежную конструкцию и потянула меня за собой. Мы поднимались все выше и выше, пока фейри внизу не стали казаться меньше игрушечных солдатиков. Я обнаружила, что если очень внимательно слежу, куда наступаю, не смотрю вниз и свободной рукой держусь за кору дерева, то даже могу сопротивляться желанию исторгнуть содержимое желудка на шифон своей спутницы. Все это время она радостно щебетала что-то, не особенно задумываясь о том, почему я ни разу ей не ответила.
Добравшись до вершины, мы оказались в лабиринте из листьев. Он немного напомнил мне парковую архитектуру, но роль живых изгородей здесь играли изогнутые беседки из переплетенных белых ветвей, поросших бледно-зеленой листвой. Земля немного пружинила при ходьбе, но в целом казалась устойчивой. Не задумываясь прошла бы по ней, не знай я, на какой мы сейчас высоте. Предметы работы Ремесленников валялись тут и там, были навалены в целые кучи у стены: мебель, подушки, книги, картины, фарфоровые изделия. Драгоценности блестели, свисая с ножек перевернутых стульев; пауки плели свои мерцающие тенета на атласах и бронзовых вешалках.
– Сюда! – крикнула Жаворонок. Она дернула меня за собой, едва не вывихнув мне плечо, и побежала по одному из коридоров. Бегом следуя за ней, я прыгала из стороны в сторону и с трудом протискивалась в боковые нефы; несколько пауков по моей вине, кажется, остались без дома.
– Я храню свои платья в Птичьей Норке. Мы придумываем названия всем нашим комнатам, хотя они на самом деле не совсем комнаты, потому что смертные так делают.
– О, как мило, – слабо проговорила я, охваченная ужасом.
Как оказалось, жутковатое название «Птичья Норка» было дано комнате, похожей на весь остальной лабиринт, но по форме напоминающей купол. В ней гнездились певчие птицы. Когда мы вошли, они с громогласным чириканьем разлетелись во все стороны. Цветущие лозы закрывали дальнюю стену, как занавес. Жаворонок наконец выпустила мое многострадальное запястье, чтобы побежать вперед и исчезнуть за шторой.
– Держи, – сказала она, швыряя мне оттуда кучу шифона. – Снимай свое скучное старое платье и надевай вот это. Оно, наверное, будет тебе длинновато, потому что ты невысокого роста, но ты ведь сможешь изменить его? А потом вернуть все, как было?
Только спустя пару мгновений я осознала, что она имела в виду.
– К сожалению, я не занимаюсь таким Ремеслом. Я могу немножко шить – чинить прорехи, что-то такое, – но я не портниха.
Жаворонок выпрямилась и вытаращилась на меня непонимающе. Большие, широко посаженные голубые глаза делали ее похожей на какого-то любопытного воробушка. Если бы не зубы, ее лицо показалось бы мне очаровательным.
– Фейри ведь владеют разными типами магии, не так ли? – попыталась я объяснить. – Магии, на которую способны только они или немногие из вашего народа. Как, например, Грач может менять свое обличье.
– Да! – воскликнула она. – Или как Овод предвидит события, прежде чем они происходят.
Я отложила эту информацию на потом.
