– Мне не будет одиноко. Я слышу, как внизу говорят. И я так устала, что усну мгновенно.
– Ты чудесная! – Жаворонок прижала мою ладонь к своей груди. – Я знала, что мы будем отличными подругами! Увидимся завтра, Изобель!
И, отпустив меня, она бросилась прочь из комнаты.
Я поежилась и засунула ладонь под мышку, чтобы согреться. Потом я положила свою старую одежду на покрывало, села, развязала шнурки и залезла в постель под дорогое одеяло, набитое гусиным пухом, и мягкие простыни. Какое-то время я наблюдала за дверью. Жаворонок не возвращалась. Тогда я вытащила из-под одеяла руку, наощупь отыскивая секретный карман своего платья. Я задержала дыхание, вслепую перебирая складки, представляя, что бы случилось, если бы кто-то из фейри обнаружил железо. Но сейчас мои пальцы все-таки нащупали его, и я извернулась в темноте под одеялом, чтобы засунуть кольцо в один из своих чулок.
Снизу то и дело слышались разговоры и смех, почти человеческие. Это немного успокаивало, но я все равно никак не могла уснуть. Со всех сторон на меня смотрел Овод; его улыбка слегка менялась в мигающем сиянии светлячков. Краем глаза я замечала, как в мерцающем свете его нарисованные глаза двигаются и иногда даже моргают. Мне казалось, что за мной наблюдают, и роскошь уверенности, что все это только кажется, была мне также недоступна. В голову пришла мысль, что я не посмотрела, нет ли кого под кроватью – ребяческая идея, – но мне было совсем несложно представить себе, как там, в темноте, лежит какой-нибудь фейри, скрестив руки с паучьими пальцами на груди, как покойник, и улыбается, поджидая, когда сможет выпрыгнуть и удивить меня…
Вот бы я могла надеть кольцо. Я сжала кулак так крепко, что в ладонь до боли впились ногти.
Казалось, прошло больше часа; хотя, скорее всего, меньше. В коридоре раздался оглушительный грохот.
– Проклятый чайник! – раздался раздосадованный вопль Грача.
Мой страх тотчас рассеялся, как не бывало. Я затряслась от смеха, представив, как пьяный и страшно недовольный Грач, спотыкаясь, пробирается по захламленным коридорам лабиринта и уворачивается от падающих чайников.
– Грач, – прошептала я, зная, что он услышит, – ты там в порядке?
Гробовая тишина. Потом прохладный ответ:
– Не имею ни малейшего понятия, с чего бы мне быть не в порядке.
– Ну конечно, – сказала я. – Ты завалил Могильного Лорда, так что чайники тебе нипочем.
Он вошел в комнату, сражаясь с зеленым жилетом Овода. Сняв его, принц бросил его на пол, как какой-то негодный хлам. Потом он зашагал прямо к кровати и одним ловким движением забрался под одеяло рядом лицом ко мне, с храбростью и бесстыдным самодовольством кошки, усевшейся на страницах открытой книги.
Я приподнялась на локте. По коже побежали мурашки: я отчетливо осознавала, что его согнутая нога практически соприкасалась с моей, и чувствовала тепло его тела под простынями. Припомнив, во что одета и о чем думала немного раньше, подтянула одеяло к себе.
– Что ты творишь? – спросила я. – Тебе нельзя здесь спать.
– Можно. И, на самом деле, нужно. Я не могу допустить, чтобы что-то причинило тебе вред, так что лучше мне быть рядом.
– Ты бы мог поспать на полу, как настоящий джентльмен.
На его лице отразился ужас.
– И я не уверена, что ты в состоянии меня защитить, – продолжала я, чувствуя, что переубедить его будет сложно. – Тебя только что чуть не прикончил чайник.
– Изобель. – Он посмотрел на меня очень серьезно. – Изобель, послушай. Чайник еще ничего не значит. Я могу сразить кого угодно и когда угодно.
– О, неужели? Это правда?
– Ага, – заверил он.
Я попыталась проигнорировать охватившее меня чувство умиления пополам с раздражением. Несмотря на то что вел он себя несносно, очень трудно было сдержать улыбку.
– Значит, ты очень пьян.
– Это не так. Да, там было много вина, но я королевской крови, знаешь ли. Я осенний принц. А значит, я только немножко пьян. – С этими словами он закрыл глаза.
– Тебе нельзя здесь спать. Тебе правда, правда нельзя, это слишком…
Листья на стенах комнаты задрожали: кто-то бежал сюда по коридору.
– О нет, – простонала я. – Быстро залезай под кровать или превращайся в…
Ветер всколыхнул простыни, и водоворот мягких гладких перьев коснулся моих рук. Когда все улеглось, Грач в своем вороньем обличье скрючился на постели, возмущенно раскинув крылья, как будто его тело преобразилось автоматически по моей команде, не спросив у него согласия. Прежде чем он успел передумать, я засунула его под одеяло и прижала к животу.
Едва я успела это сделать, в дверном проеме показалась Жаворонок. Я притворилась спящей. Она какое-то время смотрела на меня, а потом захихикала и снова убежала прочь.
– Нет, – сказала я, когда Грач начал дергаться. – Если хочешь остаться, то надо вести себя тихо.
Он начал дрыгать лапками и прикусывать мои пальцы, пытаясь высвободиться и превратиться обратно. Я поняла, что пора прибегнуть к чрезвычайным мерам.
– Кто у нас такая хорошенькая птичка? – проворковала я.
Он стал дергаться реже, потом совсем притих. Я почувствовала, как он наклонил голову набок.
