Силы постепенно таяли, магия звенела в ушах, пот стекал по вискам, но руки оставались твердыми. Я отметил про себя, что всполохов страха над толпой стало больше, но не успел обрадоваться, как вход в Комитет вспыхнул. Толпа ахнула, отступая. Будто только теперь революционеры поняли, что натворили.
Последние нити сети расползались, и я цеплялся за них из последних сил, пытаясь удержать. Нападающие маги отступили, затерявшись в разбегающейся толпе. Дарья пыталась задержать, кого могла, но, увидев в свете пожара мое состояние, прильнула к моей спине, добавляя сил. Я благодарно вздохнул, ощущая обманчивую легкость.
Наконец-то послышались сирены. Никогда в жизни я так не радовался помощи полиции. Дарья отпустила меня и бросилась к открывшемуся теперь в полном безобразии входу в Комитет, перед которым горели неподвижные тела… Неподвижные, но все еще чувствующие боль. Я ощутил, как на затылке шевельнулись волосы, но сеть не отпустил, притянув к себе полтора десятка брыкающихся революционеров.
– Пусти, сволочь! – в истерике вопил один из них.
К нам подбежали Степаныч с Мишкой.
– Простите начальник, но я Олесю оставил в библиотеке и прибежал помочь, – виновато оправдывался Михаил. – Еще я Славе и Андрею из участка позвонил. Они сейчас прибегут.
Я устало кивнул, не вдаваясь в подробности, но по взгляду Степаныча понял, что старый служащий отдела по несанкционированному применению магии тоже подметил оплошность Мишки. Сам же Михаил побежал к Дарье, чтобы помочь ей тушить пожар. Она потушила пылающие тела, но сил на остальное уже не хватало, и Дарья устало осела на землю, продолжая сдерживать подступающее к оцепеневшим революционерам пламя.
Подоспевшие вместе с полицией сотрудники помогли повязать пойманных, и я бросил последние силы на помощь жене.
Когда ночную тьму разрезала сирена пожарных машин, я улыбался, словно блаженный.
– Федь, бери жену и дуйте домой. Я попросил полицейских вас подвезти, – сказал Степаныч, помогая Дарье подняться.
– Тут…
– Тут мы сами разберемся. Вы на ногах не держитесь, – строго проговорил Степаныч, сажая Дарью в приехавшую машину.
– Куда вы ее? – испугался я, но тут же почувствовал, как мне помогают подняться и сесть в машину рядом с женой…
Дождь стучал в окно, отбивал свой ритм, убаюкивал, успокаивал. Я лежала в кровати с закрытыми глазами и прислушивалась к нему, пытаясь понять, о чем он хотел мне рассказать. О высоте, с которой падал? Или о городах, над которыми пролетал вместе с тучей? Может быть, он хотел рассказать мне о магии? Как я ни старалась, так не могла понять, чего дождь от меня хочет. Тогда я снова попыталась уснуть, но не смогла – разбуженные мысли крутились в голове, как листья за окном. Тоскливо скрипели ветви деревьев. Их трепал ветер, срывал еще не отгоревшую листву. Его «песня» смешивалась со стуком дождя.
Сначала пробудилась магия. Завибрировала тонкими нитями, натянулась, удерживая чужую энергию. Вслед за ней тренькнул мобильник – сначала сообщением, но уже спустя тридцать секунд разлился задорной мелодией. Я застонала, попыталась спрятаться, но по волнению защитной магии поняла – он не отступит.
– Сегодня выходной, – сказала я в трубку.
– С добрым утром, – ответил Стас, и я уловила смех в его голосе. – Уже почти одиннадцать.
– Еще утро, – зло буркнула я.
– Почти обед, – парировал он.
– Одиннадцать утра! – выпалила я. – Утра! Значит, утро!
– Я передал куратору твое предложение, – без лишних предисловий сказал Стас.
Сон слетел с меня в мгновение ока. Я села в кровати и нервно поджала губы.
– И что он сказал? – спросила после паузы.
– Ему понравилась идея, но он хочет, чтобы я присутствовал.
– Он хочет, чтобы я провела тебя в здание? – переспросила я.
– Да. И в кабинет тоже.
– Странно, но ладно. Правда, это усложнит дело.
Я прикусила губу, обдумывая варианты. Николай Иванович сказал, что Комитет подготовится, и в кабинете оставят выбранные дела. Интересно, по какому принципу их будут отбирать?
– Знаю. Но ты что-нибудь придумаешь, – ответил Стас, и мне почудилось напряжение в его голосе.
– Придумаю, – согласилась я. – Как будто у меня есть выбор.
– Пока еще есть, – серьезно ответил он.
– Уже нет, – отрезала я.
Под матрасом в папке лежали фотографии. Несколько десятков. На многих из них была я, но не это меня пугало. Там были и фотографии родителей: дома, в магазине, в городском парке. «Союз магически правых» следил не только за мной, но и за ними. Был там и Гришка, но он попался всего на паре фотографий. Видимо, тот факт, что я его случайно вырубила, полностью снял с него подозрения в близких отношениях со мной.
– Вечером занята? – прервал мои внутренние терзания Стас.
– Да.
– Зайду за тобой в семь.
– Я занята! – рявкнула я.
– В восемь будет встреча с куратором. Я зайду за тобой в семь, – монотонно повторил Стас и отключился.
