В тот момент я не мог трезво мыслить, потому и не задал вопроса сразу, а сейчас выяснилось, что те двое полицейских, что должны были патрулировать нашу улицу, были заняты нападением стаи диких собак. Вчера после долгих трений в полицейском участке мне все-таки рассказали, что на собак было наложено заклинание. А это означало одно – Дмитрий был выбран не случайно, похитить хотели именно его. «Но зачем?» – задавал я вопрос сам себе и не мог найти ответа.
Не мог, хоть и было у меня подспудное чувство, будто происходящее было как-то связано с книжицей, что лежала теперь в моем внутреннем кармане. Даже ночью я не расставался с ней – укладывал под подушку. Варенька, конечно, замечала это, но вопросов не задавала.
Не задавала она вопросов и сейчас, когда мы, собрав чемоданы, сидели в гостиной и ожидали извозчика. Дима увлеченно играл в солдатиков на журнальном столике. Его, казалось, ничуть не задели ни нападение, ни предстоящая поездка. Между солдатиками шло жестокое сражение, то и дело кто-то из них падал и больше не поднимался. Я наблюдал за ними и как-то отстраненно думал, что это похоже на сражение между революционерами и волшебниками. И что я не знаю, к какой стороне примкнуть, несмотря на свою принадлежность к магическому миру.
Наконец просигналил водитель. Слуги вынесли вещи, и мы погрузились в автомобиль, который с рычанием домчал нас до вокзала.
Город выглядел плачевно: мрачные улицы утопали в мусоре, цветы в клумбах поникли – по всей видимости, их уже несколько дней не поливали. Проезжая мимо центрального рынка, я удивился царившему там запустению. Всего несколько лоточников стояли на местах, но товара на прилавках не было. Я сначала удивился, но потом понял, что люди были готовы в любой момент подхватить сумки с товаром и сбежать.
На вокзале было людно. Казалось, будто треть жителей столицы решила уехать из ставшего неуютным города, пока все не утрясется. Варенька поджала губы и нервно оглядывалась по сторонам, будто боялась, что на нас могут напасть прямо здесь. Диму она придерживала за плечо. Лишь когда мы расположились в купе и поезд тронулся, моя ненаглядная успокоилась, выдохнула и достала из дорожного саквояжа вязание.
Четыре дня пути прошли в оцепенении. Я часами разглядывал книжицу либо смотрел в окно, поражаясь красотой нашей страны.
До Мадана поезд, конечно, не шел. Мы вышли в ближайшем к нему райцентре и, поплутав по привокзальной площади, все же нашли человека, который согласился отвезти нас в Мадан.
