Мы поднялись на третий этаж и вышли в такой же светлый коридор, отделанный белым мрамором. Игнат степенно подошел к единственной двери и, поколдовав над замком, открыл ее. Я вошла в просторную прихожую и едва не присвистнула от окружившей меня роскоши. Игнат тем временем закрыл за нами дверь, прошел вперед и остановился, перегородив мне путь вглубь квартиры.
– Пришла пора выполнить вашу часть договора, – сказал он, спрятав руки в карманы пальто.
Я нахмурилась. Конечно, я знала, что он своего не упустит, но надеялась сначала увидеть хоть что-то стоящее.
– А если вас не удовлетворит мой рассказ? – склонила я голову, заглядывая в серо-зеленые глаза.
– Меня удовлетворит правда, – не поддался на провокацию Игнат. – Какой бы она ни была.
– Хорошо, задавайте вопросы, – наконец решилась я.
Игнат наклонил голову и посмотрел на меня с прищуром.
– Почему вы поехали за моим отцом в Мадан?
– Он обвинялся в убийстве, – пожала я плечами.
– Но вы поехали за ним лично в компании начальника отдела, вместо того чтобы передать ориентировку маданскому отделению Комитета и своему брату.
Я улыбнулась, скрывая мимолетный страх, прокатившийся по внутренностям, и спросила:
– На мякине вас не проведешь, правда?
Игнат не изменился в лице, только взгляд стал хищным, как у тигра, увидевшего добычу.
– Мы знали, что в Мадане происходят покушения на Дарью Волковскую и что их совершает сильный маг земли, – вздохнула я. – И сильный маг земли же наложил проклятье на жертву здесь. Практически сразу после того, как мы поняли, что в убийстве виновен ваш отец, он уехал в Мадан.
– Вы сложили два и два и решили проверить? – Игнат удовлетворенно кивнул.
– Да. К тому времени мы уже знали, что у Степана Петровича есть брат. – Я прислонилась лопатками к стене и скрестила руки на груди.
– Что произошло в Мадане?
– Я могу рассказать лишь то, что видела сама. А вот объяснить произошедшее не смогу.
– Меня устроит и это, – ответил Игнат после длительной паузы.
– Может быть, сядем? Или вы боитесь, что я с ходу кинусь копаться в вещах вашего отца? – невозмутимо проговорила я.
Губы Игната изогнулись в презрительной ухмылке, но он все же кивнул головой в сторону комнаты и сам вошел в нее. Я сняла куртку, кинула ее на подлокотник дивана и тут же села на него. Стены комнаты были светло-голубыми, а вся мебель, пол и потолок – белыми. Создавалось впечатление, будто мы очутились в поднебесье. Игнат сел напротив меня в кресло и бросил на стеклянный столик перчатки. Я удивилась, потому что не видела их в его руках.
– Ну? – требовательно посмотрел на меня наследник квартиры.
– Загну – каралькой станешь, – машинально ответила я, но тут же поперхнулась, взглянув на изменившееся лицо Игната.
– Кажется, я начинаю понимать, почему вас так не любят коллеги, – проворчал он.
– О, вы разговаривали обо мне с моими коллегами? – ухватилась я за тему. – Очень любопытно узнать, каких гадостей они обо мне наговорили.
– Не заговаривайте мне зубы, Мия. Что произошло в тот день?
Я вздохнула, поправила волосы и, посмотрев в глаза мужчине, начала:
– Мы с Николаем Ивановичем прилетели в Мадан ранним утром. Начальник торопил водителя, который вез нас из аэропорта, но машина была старой и так дребезжала, будто собиралась развалиться.
– Может, вы не будете рассказывать мне все подробности вашей поездки? – язвительно спросил Игнат.
– Я стараюсь восстановить события и не упустить ничего важного, – пожала я плечами. – Первым делом мы, конечно, примчались в Комитет, но там не было никого, кроме вахтера. Метаться по городу в поисках Степана Петровича было бы глупо. А в кафе Волковской мы не торопились – ведь туда ваш отец войти все равно не смог бы. – Я посмотрела на задумчивого Игната и незаметно сжала колени пальцами, скрывая легкую дрожь. – Спустя полчаса мы решили позвонить Фёдору. Он пообещал приехать, но через несколько минут перезвонил и сказал, что возле кафе стоит Степан Петрович собственной персоной. Конечно, войти внутрь он не мог, поэтому Фёдор вышел из здания через кухню и помчался за нами.
– Моего дяди там не было?
– В окно Фёдор увидел только Степана Петровича. Возможно, Сергей Петрович в тот момент был внутри кафе, – ответила я.
– Значит, то, что в кафе не могут войти люди, работающие в Комитете, – правда?
– Да.
– Тогда как в него вошел ваш брат?
– Я не знаю. Возможно, сыграла роль эмоциональная связь, возникшая между ним и хозяйкой заведения.
Игнат кивнул, его лицо приобрело мрачно-задумчивое выражение. Пальцы то сплетались между собой, образуя замок, то расплетались. Я ощущала натяжение магии, но оно было скорее связано с эмоциональностью, чем с желанием навредить.
– Подъезжая к кафе, мы почувствовали волнение магии. Ее было так много, что растрескался асфальт. – Тут я отвернулась к окну, чтобы собеседник не смог уловить момент, когда я начну лгать. – Мы вышли из машины и побежали. На площади перед кафе увидели, как ваши отец и дядя колдуют. Дарья пыталась сопротивляться.
– Двум сильным волшебникам? – со скепсисом в голосе спросил Игнат.
