– Мы вернемся, – пообещал я.
– Я знаю, – коротко ответила жена и благодарно улыбнулась. – Но вернемся чуточку другими.
– А может, это и к лучшему? Сменим обстановку, развеемся…
– Все в жизни для чего-то нужно нам? – Дарья посмотрела на меня с вопросительной улыбкой.
– Конечно. В конце концов, привезем магнитик на холодильник.
– У нас нет холодильника, – хихикнула она.
– На кухне есть, – улыбнулся я.
– Но там санпин не позволяет.
– На доску объявлений повесим, – пожал я плечами. – Не будь такой вредной.
– С тобой и не такой станешь, – облегченно расхохоталась Дарья.
Просмотрев все варианты авиа и железнодорожных рейсов, мы пришли к выводу, что на машине доберемся быстрее. К тому же Марик зарядил нам несколько амулетов, один из которых теперь подпитывал автомобиль, увеличивая его мощность и оберегая от ДТП.
– Всегда мечтала побывать на Байкале, – сказала Дарья.
– Я тоже, – признался я. – Но только зимой.
– Зимой? – удивилась она.
– Ну да. Всегда хотел покататься на коньках по прозрачному льду.
– А ты, оказывается, эстет. И как я раньше этого не замечала?
– Наверное, это скрывалось за величием других моих достоинств.
– Ага, за скромностью как-то незаметно спряталось, – улыбнулась Дарья. – Наверное, за нее и полюбила тебя.
– Неважно за что. Главное, чтоб навсегда, – улыбнулся я и почувствовал, как грудь наполняется счастьем.
Под утро мы поменялись местами. Дарья ехала чуть медленнее, но амулет компенсировал отсутствие опыта. Днем снова сел я, и в Чегдомын мы прибыли следующей ночью. Город встретил нас ветром и тусклым светом фонарей. Я поежился.
– Источник влияет на местность, в которой находится, – уверенно сказала Дарья, – поэтому здесь так тоскливо.
Я согласно кивнул.
– Нам… – она закрыла глаза. – Нам за город. На восток.
Перед выездом Марик коснулся груди Дарьи и, заглянув в глаза, сказал:
– Ты-с-с почуувствууешшь. Воссприимчиива-с-с-с.
Не доезжая до нужного места, мы остановились на ночлег. Здесь тоска сковывала еще сильнее, чем в городе. Можно было бы подумать, что дело в оставшемся далеко за горизонтом доме и сыне, но мы оба понимали – это смерть источника тяготила нас. Решили не раскладывать палатку, разложили сиденья, застелили их толстым одеялом и легли, кое-как вытянувшись в тесном пространстве машины.
Хотелось поговорить, обсудить, но усталость взяла свое, и мы провалились в сон раньше, чем почувствовали, как умирающая магия источника протянула к нам слабые пальцы.
Степан Петрович Мирный жил в самом центре города. Сейчас его квартира пустовала. Я подошла к резным воротам, за которыми был виден уютный двор с еще включенным фонтаном, статуями и замысловатыми клумбами, на которых до сих пор пестрели цветы. Потеплевший ветер ласково трепал мои волосы, пока я разглядывала двор и лепнину на фасаде здания.
– Нравится? – с нотками пренебрежения в голосе спросил Игнат Степанович, подошедший сзади.
– Симпатично, – пожала я плечами и пропустила его к калитке. – Почему вы не переехали сюда?
– Мне больше нравится моя квартира. Я к ней привык. – Игнат приложил к замку ключ, и калитка пискнула, открываясь.
Мы вошли во двор и, пока Игнат убирал ключи, я на секунду задержалась, считывая магическую сеть, раскинувшуюся вдоль забора. Игнат, будто поняв, что я делаю, остановился и хмуро сказал:
– Сейчас это не запрещено.
Я кивнула. Во дворе было ощутимо теплее, чем снаружи. Даже деревья здесь еще не полностью пожелтели, что создавало ощущение затянувшегося лета, и цветы действительно до сих пор цвели, так и не заметив стремительной осени.
– Не запрещено, – задумчиво сказала я. – Но такая магия требует больших затрат энергии, вы же знаете. За счет чего обеспечивается заклинание?
– Я думаю, об этом можно спросить у управляющего, но для этого, скорее всего, понадобится официальный запрос, а вы здесь как частное лицо, – приторно улыбнулся Игнат.
– Жаль, что вы не в состоянии удовлетворить мое праздное любопытство. – Я вернула мужчине такую же притворно-приторную улыбку и, отвернувшись, первая пошла по дорожке к подъезду.
Игнат догнал меня уже у дверей. Большие, двустворчатые, с резьбой, изображающей средневековый замок, они открылись перед нами без скрипа. Изнутри дохнуло свежестью. Белый мраморный пол блестел в свете ламп. Перед входом стояла красивая стойка, за которой сидел пожилой консьерж.
– Здравствуйте, Игнат Степанович! – тут же подскочил он и поклонился.
Мой спутник даже не удостоил консьержа взглядом, прошагав к широким дверям из светлого дерева. Консьерж торопливо подошел к ним же и, заискивающе взглянув на Игната, нажал на кнопку. Я осталась стоять чуточку в стороне. Когда двери лифта закрылись за нами практически полностью, я успела заметить явное облегчение, скользнувшее по лицу пожилого мужчины.
