Книгу, которую мне вручил Кросс, я всё же решила прочитать. Это были автобиографические записки путешественника по Ширтаду. Интересно, с какой целью она была написана на всеобщем языке? Этот язык был принят в Империи; изначально на нём говорили только в Крайде, а позже — во всех провинциях. Вчитываясь в названия городов, провинций и крепостей, я уснула, а проснулась от того, что корабль начало качать по-настоящему сильно. В окошко попадали брызги волн; ни луны, ни звёзд не было видно. От кромешной тьмы меня спасал светильник. Стоять на ногах в каюте было невозможно — благо, вся мебель была крепко прикручена к полу. При такой качке меня могло убить летящим стулом. А вот кувшин и тарелки с ужином катались по полу. Весь корабль трещал, гул волн бил в уши. В этом шуме я не сразу услышала стук. Попыталась добраться до двери, но корабль снова качнуло, и я полетела к противоположной стене. Глянув на дверь, я увидела, как засов сам по себе приподнимается, и в комнату на удивление ловко заходит Максимилиан Кросс.
— Маргарет! — воскликнул он. Мужчина подошел ко мне, поднял на руки и вместе со мной вышел из каюты.
— Куда вы меня несете? — перекрикивая шум волн, который снаружи стал просто невыносимым, спросила я.
— Домой, — ответил мужчина.
— Я... нет, отпустите меня, — начала брыкаться я. В эту секунду огромная волна поднялась с левого борта, я в ужасе закричала, но Кросс был невозмутим. Стихия словно обходила его стороной. Кажется, он даже не намок, хотя я была насквозь. Боковым зрением, я видела, как матросы спускают паруса, видимо, выполняя приказы капитана. Мачты скрипели так, словно их вот-вот переломает ветром. Кросс наклонился ко мне и прокричал:
— Не нужно сопротивляться, это глупо. Ты просто погибнешь. Если смоет за борт, уже никто не поможет.
Я и без того уже крепко держалась за Максимилиана, обняв обеими руками за шею, не оказывая ни малейшего сопротивления. Внезапно он перебросил меня через плечо, подошел к борту и начал перебираться. Я орала в ужасе. В этот момент никто бы не узнал хладнокровную Элизабет. Перед силой природной стихии я спасовала, это было в разы страшнее людских страстей. Зажмурившись, я приготовилась умереть в пучине волн, все же умоляя свою магию проснуться и спасти свою хозяйку. Но ничего не произошло: ни выброса магии, ни моей смерти. Кросс прыгнул, но не в волны. Мы оказались в небольшой лодке, на носу которой сосредоточенно уставившись вперед, стоял человек. Он заорал:
— Макс, все, уходим. Иначе я угроблю «Покорителя морей».
Наша лодка понеслась вперед, а море начало постепенно стихать. Через некоторое время мы неспешно плыли по водной глади, нас провожал свет луны, а шторма, как и не бывало. Я сидела на лавке и мысленно восхищалась тем, как изящно Кросс все обставил. Очевидно, в Фасиру мы уже не идем; затея со штормом, а это, без сомнения, была искусственно вызванная стихия, нужна была, чтобы сменить транспорт. А я даже никакого отпора не дала, вцепившись в похитителя руками и ногами. Теперь уже поздно протестовать — меня не спасут: вокруг никого, кроме Кросса и второго человека.
Кстати, о нем. Парень — а при ближайшем рассмотрении оказалось, что он очень молод, похоже, мой ровесник, — сидел расслабленно на носу лодки. Он был чем-то неуловимо похож на Максимилиана: те же каштановые волосы, но длиннее и заплетенные в косу, такие же яркие серые глаза. Видимо, основная задача была выполнена, и движение лодки не вызывало у него серьезных магических затрат. Этот стихийник явно был счастливым обладателем силы воды и ветра. Отец мне рассказывал, что подобный вариант дара один из самых благодарных, стихии очень гармонично соседствуют. Такие маги всегда находили работу в армии, а кто не хотел на службу, шли, например, в торговый флот. При этом герцог часто вспоминал, что во время учебы в академии именно вода-ветер обладали самым авантюрным складом ума и неуемным нравом; были душой компании и любимцами женщин. Они умели создавать весьма стрессовые и порой разрушительные ситуации, но сами умудрялись выходить сухими из воды.
Мой отец обладал только магией огня, кстати, именно поэтому он не являлся серьезным претендентом на престол, несмотря на общую кровь с Моронами. Так вот, огонь — это вспыльчивость и непримиримость, земля — неспешность и скрупулёзность. Сочетание этих стихий давали разные темпераменты. Но вот вода и воздух — это чаще всего «слабоумие и отвага».
Я решила подать голос:
— Райс Кросс… — начала я.
— Кто? Макс, ты не представился айе? Прекраснейшая, — поклонился парень и произнес с сильным акцентом — позвольте представить моего брата и себя заодно. Максур Карвиш и я, Райан Карвиш. Макс — видящий, а я, как вы успели заметить, айя, маг шторма. Очень жаль, что брат заявил на вас право первым, вы прекрасны как мечта.
Новоявленный Максур Карвиш не выказал недовольства брату, он спокойно и тепло посмотрел на него и просто представил меня.
— Рай, это айса Маргарет. Маг жизни и будущая айса Карвиш.
— Айя? Айса? Карвиш? — переспросила я незнакомые мне слова.