— Айя — просто женщина, девушка. Айса — дочь или жена семьи благородных кровей, — объяснил Карвиш-старший. — Мы представители аристократического рода, поэтому к нам обращаются «асури».
— Наш род очень древний, он достоин такой сильной крови. Мы будем рады принять дочь Империи Морон в него, — с пиететом обратился ко мне Райан.
Братья заговорили друг с другом на незнакомом мне языке, а я наблюдала за обоими и пыталась вести привычный внутренний диалог. Только в этот раз не получалось рационально оценить ситуацию. Все мы — пешки судьбы, но со мной она что-то развлекается по полной. Возможно, я разгадаю ее план чуть позже?
Через некоторое время я заметила, что наша лодка замедляется, и, посмотрев вперед, увидела, что мы подошли к небольшому парусному судну явно чужестранного происхождения. Нос корабля был оформлен в виде морды какого-то хищника. Я силилась разгадать, что это за зверь, но не понимала, пока не увидела флаг. На стяге развивалось изображение дракона. Конечно! Именно этот ящер украшал и корабль, и в виде кулона шею Карвиша-старшего.
— Добро пожаловать на «Пустынное сердце», корабль семьи Карвишей! — произнес Максур.
Император Кристиан сидел в кабинете мэра Морроу, устремив немигающий взгляд в стену. Была глубокая ночь, но правитель не спал. На стене висела картина, изображающая его отца, который одаривает милостью народ, а тот в ответ в восхищении и почтении преклоняет колени. Рэн Морроу повесил картину недавно, видимо, в честь приезда императора. Судя по невыцветшему следу на обоях, раньше на этой стене висела картина побольше. Возможно, русалки, сцены рыбалки или пасторальный пейзаж. Но лояльность императору требовала наглядной демонстрации. Знал бы мэр Трокса, как на самом деле Кристиана раздражало все, что связано с покойным Мороном.
Прежний император был хорошим правителем: при нем экономика процветала, был заключен договор с оборотнями, а территория их кланов вошла в состав Империи. Но вот отцом и мужем он был весьма посредственным. Юного Кристиана никогда не покидало ощущение, что интересы государства для отца были превыше всего. Мальчику каждый день внушали, что он родился, чтобы быть монархом, а не переживать сомнительные прелести семейной близости. Отец женился на его матери без любви — она была носительница стабильного дара. Долг императора состоит, в том числе, в зачатии наследника с магией, а это возможно только от одаренной женщины. Теоретически император мог быть и пустышкой, в любом случае он оставался Мороном, но их род уже несколько поколений не позволял себе плодить слабых. Кристиан был одним из сильнейших за последние сто лет. Четыре стихии — большая редкость и огромное бремя.
К Кристиану Морон-старший относился не как к сыну, а как к эскизу, который в перспективе обретет черты властителя, а пока требует усилий и вложений. Он нанимал лучших учителей, брал его с собой на совещания и дипломатические переговоры, проводил бесчисленное количество магических поединков, выставляя сына против сильнейших магов Империи. Когда мальчик побеждал, отец спокойно принимал это как должное, когда проигрывал, — они сутки напролет разбирали ошибки юного принца.
Его высочеству хотелось, чтобы отец просто похвалил его. Обнял и сказал, что любит и гордится им. Но император не видел в этом необходимости и не поощрял никакие слабости. Он постоянно повторял, что уже вложил в сына мощный ресурс — сильнейший дар четырех стихий, лучших учителей и возможность получать нужный опыт. Остальное, говорил он, в руках самого Кристиана.
Кристиан Морон никогда не забудет тот судьбоносный поединок с двоюродным дядей, герцогом Веррона. Во дворец Веррона привез жену и дочь, которые стали свидетелями всего происходящего. Зачем отец устроил этот бой, не ясно. Герцог владел лишь огнем и был хоть и опытным, но в сравнении с Кристианом, слабым магом. Однако император всегда говорил, что сила — это еще не все; необходимы контроль и самообладание. Четыре стихии Кристиана могли быть конфликтны, поэтому отец настаивал, что нужно научиться их усмирять в любой ситуации. Как бы то ни было, поединок состоялся, а вот что произошло, Кристиан тогда так и не понял до конца.
В какой-то момент принц потерял контроль и в отчаянном стремлении что-то доказать отцу, случайно сплел смертельное заклинание, которое, не достигнув противника, отскочило от невидимой преграды и вернулось к инициатору. Оно вернулось, но в то же время стало другим. Кристиан хорошо помнит ощущение чужеродной энергии, которую принес ему этот сгусток смерти. Это должно было убить, не было ни одного шанса на выживание. Но не убило. Прошило каждую клетку, почти уничтожив его физическое тело, но в то же время словно запечатало в нем искру жизни. После поединка его искусственно ввели в состояние стазиса, чтобы иметь время подумать над лечением. Он пролежал овощем пять лет. А потом Гриншоу просто взял и снял стазис. Он пошел против воли всех лекарей и магов королевства, но его не наказали за самоуправство, так как принц очнулся.