Какое-то время мы оба молчали. Мужчина нервно прошелся по комнате, что-то обдумывая, и, наконец, вынес вердикт:
— Тебе нужно все откровенно рассказать. Я не допущу, чтобы с тобой что-то случилось, но у меня и Николаса должна быть вся информация. Это касается безопасности императора в том числе. Если ты в силах, то мы можем сейчас пообедать вместе со Страйденом. В шкафу твоя одежда, ее привезли из особняка Карвиша, — произнося это, Дарен невольно скривился. — Служанку я к тебе не могу подпустить, пока расследование длится, и мы не нашли всех фигурантов. Но я могу помочь одеться…
— Вы забыли, что я вполне сама о себе могу позаботиться? — отрезала я. — Хорошо, я согласна поговорить и выяснить все обстоятельства. Меня тоже не устраивает неизвестность. Через полчаса я буду готова.
Дарен больше ничего не сказал, он кивнул и вышел из комнаты, оставив в ней только свой аромат и румянец на моем лице.
Выйдя из комнаты, я не сразу сориентировалась, куда идти: коридор расходился в двух направлениях. Поколебавшись, я повернула налево и вздрогнула, когда почувствовала руки на своей талии. Роксвел мягко повернул меня в противоположную сторону.
— Я провожу тебя в гостиную, — прошептал Дарен мне на ухо. Попыталась вырваться, резко повернулась, но осталась в кольце рук, уткнувшись носом ему в грудь.
— Рэн Роксвел! — деланно возмутилась, хотя прикосновения мужчины запустили во всем теле сладкую дрожь.
Оборотень нехотя отстранился и предложил свою руку. Сделала вид, что не заметила, и сказала, глядя в глаза:
— Так провожайте! Я голодна!
— Не смею мучить голодом мою девочку, — Роксвел с улыбкой пропустил меня вперед.
От него исходили такие волны довольства и удовлетворения, как будто быть рядом со мной — это высшая ценность. А вот в себе мне предстояло разобраться.
Я не доверяла этому мужчине, это точно, но не могла не чувствовать симпатию и близость. В суете событий последних месяцев я практически выкинула из головы свою внезапную влюбленность в него. Однако Дарен, даже на расстоянии, оставался упрямым, проникая в мои сны и фантазии. С момента появления Бет я, не скрою, мечтала показать ему свою волчицу, чтобы он пожалел о том, что отказался от меня.
Финал нашей гипотетической встречи я не продумывала — моя по-детски наивная фантазия кружила вокруг образа раздосадованного, кусающего локти оборотня и меня, уходящей с гордо поднятой головой. Что я знала о мужчинах и отношениях? Последние десять лет для меня были сплошной полосой преодолений, где заветной и неисполнимой мечтой оставалось спокойное существование и выздоровление матери.
Был еще один момент, который вызывал внутреннее сопротивление: стремление окружающих все решать за меня. Сейчас, когда я могла использовать свою магию и обрела волчью ипостась, я все еще оставалась женщиной, на которую каждый предъявляет свои права, даже не спрашивая, а что, собственно, нужно мне. Наверное, родись я с обычным даром и живи в достатке и роскоши как любая аристократка, я спокойнее приняла бы свою долю. Вышла бы замуж за нужного кандидата, нарожала бы и воспитала детей. Но со мной и моей семьей с самого начала все шло не так. Может, поэтому у меня просыпается мятежный дух? В любом случае, не время терять голову из-за мужчины. Поддайся я сейчас, и меня вообще никто не станет слушать: будут смотреть как на безвольное приложение Роксвела.
Прокручивая в голове прогрессивные мысли, я украдкой посматривала на Дарена, о чем сразу же жалела. Его мужественный профиль сбивал меня с мыслительного процесса. Мозг мгновенно растекся патокой, а из груди рвался восхищенный вздох, достойный кисейной барышни, но никак не сильной и независимой женщины. Еще хуже становилось, когда мужчина поворачивал голову, ловя мой взгляд. А уж когда он, совсем по-волчьи, тянул носом воздух и говорил с легкой хрипотцой: «Моя — вкусная!», у меня пальчики прямо при ходьбе поджимались, от чего я спотыкалась на каждом шагу. Роксвел подхватывал меня под локоть, я вырывала его, делала независимый вид, а потом все шло по кругу. До гостиной мы спускались несколько минут, а я словно полосу препятствий преодолела. Кстати, моя волчица не имела ни одного довода против того, чтобы ее трогали и нежили: зверя уж точно не терзали никакие моральные и личностные дилеммы.
К двери в гостиную я подошла на ватных ногах, заласканная взглядом и одуревшая от аромата оборотня. Бет была в сладкой неге, я и сама была не в себе немного. Оборотень открыл дверь и пропустил меня вперед, не преминув дотронуться до спины, ласково проведя пальцами вдоль позвоночника. Да что ж такое! Нельзя допускать физического контакта! Иначе я проиграю, даже не начав бороться.
В комнате я увидела накрытый стол и Николаса Страйдена, уже сидевшего за ним, но не прикоснувшегося к еде. Он что-то читал и хмурился. Когда он глянул на меня, я сразу же собралась, а от любовного дурмана не осталось и следа. Я приготовившись защищаться.