Уже вечерело — солнце спускалось к вершинам деревьев. До коттеджа дорога заняла минут пятнадцать. Карета не проехала бы по тропинке, которая использовалась для верховой езды или пеших прогулок во дворец, поэтому направились в объезд. У меня было время обдумать сегодняшние встречи: день оказался очень насыщенным. Я размышляла о том, насколько непредсказуемым является жизненный путь, о том, что нам приходится почти на каждом шагу этого пути делать выбор, плетя узор своей судьбы. Взять нас, трех женщин. Какие разные ситуации, но в каждой своя драма. Натали, потерявшая магию и любимого; я, столкнувшаяся с семейной трагедией, но обретшая магию и ипостась; Висаль, которая ничего не теряла и не находила, но тяготится своей незначительностью. Каждой нужно свое: любовь, безопасность, признание, свобода.
С такими философскими мыслями я подъезжала к коттеджу. Но до крыльца карета принцессы довезти меня не успела: я услышала крик, экипаж резко затормозил. Я и охнуть не успела, как дверца распахнулась, злющий Роксвел схватил меня за руку, вытащил наружу и, перекинув через плечо, понес в сторону коттеджа. Первые секунды я пребывала в шоке, поэтому никак не отреагировала, однако постепенно до меня дошла суть всего происходящего, и я начала сопротивляться.
— Отпустите, вы что с ума сошли? — кричала я. Было очень неудобно и унизительно. Я барабанила кулаками по спине оборотня, но тот никак не реагировал.
Через минуту меня занесли в дом и сгрузили на диван гостиной. В комнате находилась пара незнакомых мужчин, видимо, членов дипмиссии. Они боролись с любопытством и желанием досмотреть скандальную сцену. Но воспитание взяло верх и оба ретировались.
Я была в ярости. Дарен тоже не мог похвастаться спокойствием. Заострившиеся черты лица, вытянувшиеся клыки и светящиеся глаза говорили о высшей форме гнева, которая грозила явить черного волка. Но острота момента была даже не в этом. Я почувствовала, что из моего тела тоже рвется волчица. Вот это был бы сюрприз! Отвернулась, спрятав таким образом глаза и руки.
— Я сказал тебе никуда не выходить!? Я сказал не рисковать!? Ты знаешь, как я ощущаю твои боль и страх? Что мне стоит чувствовать их без возможности помочь? Мне убивать хочется! — вервольф припечатывал резкостью и рычащими нотами своих слов.
Я не выдержала. Призвав человеческую злость и женскую гордость, я стряхнула начавшуюся трансформацию, повернулась и со змеиным шипением выговорила:
— А кто, ты, собственно, такой, чтобы указывать мне? Придумал сказку про какую-то истинность и думаешь, можешь указывать? В Троксе что сказал мне? Она, но не она! Так вот я не она!
Я немного растеряла нить повествования, но быстро восстановила логику претензий:
— В Крайде по закону я за мага замуж должна пойти! А не за перевертыша! Император тебе не разрешит! Посмотрим, как ты против его слова пойдешь!
Мужчина уже и не пытался сдерживаться. Он приближался ко мне, швырнув встретившийся на пути стул в стену.
— Император? Замуж за мага?? — Казалось, Роксвела сейчас разорвет. — Император, скорее, тебя на плаху отправит. Дура! За меня замуж пойдешь, поняла?
— Да я лучше на плаху, чем с тобой!
— Я тебе настолько противен? — чуть тише, но очень угрожающе спросил мужчина. Он стоял очень близко, нависая надо мной и пронизывая волчьим взглядом. Я была настолько зла, что не дала Бет ни одного шанса, хотя волчья часть почти поджала хвост и со скулежом помахивала хвостом в желании послушаться и покориться. По комнате разлилась давящая сила альфы. Раньше я такого не могла ощущать, но сейчас по телу пошли мурашки и нервный озноб.
Вопрос, который задал Дарен, был определенно озвучен не вовремя. В этот момент правильного ответа на него оборотню было не получить:
— Я когда-то сказала не прикасаться больше ко мне. Так вот. Я напоминаю. Больше никогда!
— Отлично! Прикасаться я к тебе не буду. Но и угробить себя не дам. Будешь сидеть в коттедже под стражей до самого отплытия в Империю. В этот раз я это точно обеспечу. И никто не сможет опротестовать мое право тебе приказывать. Только не в Ширтаде. Поняла? — Роксвел вышел из гостиной, хлопнув дверью. По одной из створок с громким треском пошла трещина. Я смотрела на ползущий по красивому рисунку деревянной двери разлом и почему-то хотела плакать.
После скандала видеть никого не желала и не могла, поэтому пошла к себе в комнату. За окном окончательно стемнело. День прошел, и сил уже не было. Поняла, что голодна, но спускаться вниз не стала. Нахлынула жалость к себе, появились мысли, что меня не понимают и не любят. Захватило ощущение щемящего одиночества и пронзительной тоски. Потянуло в лес. Чтобы не ощущать тревожащий хвойно-малиновый запах вервольфа, тысячу раз прокручивая его обидные слова в голове; чтобы порезвиться в ароматах ночного леса, выпустив на волю звериные инстинкты. Искушение было нестерпимым. Но и риск огромен. Волк может учуять Бет. Но если сбежать подальше…