Едва увидев Коробейникову в её привычном наряде состоящем, кажется, из одних только ремней и застёжек, Николай сразу заулыбался и сделался необычайно вежлив. Забирать оружие у Маши он не стал, да и нам всем вскоре вернули всё, что отобрали. Вечером два наших отряда собрались для обмена новостями, где комиссар Зименко рассказал, что с тех пор как недобитые благородные горожане спелись с белоголовыми и тайно провели два их крейсера мимо защищающих город со стороны моря бастионов – он вынужденно бежал и сейчас копит силы в лесах. Захватившие власть в «родной гавани» белоголовые нацисты и благородные дурачки продвигают политику нетерпимости к нечеловеческому населению, и оно потихоньку бежит из города. Часть нелюдей оседают в отрядах Зименко. Набралась уже довольно внушительная армия – почти тысяча бойцов. Но соваться в город он опасается из-за стоящих у причалов крейсеров. Их пушки легко подавят любое восстание, и даже неожиданная атака всё равно обречена на провал так как белоголовые интервенты просто отойдут от берега и с расстояния расстреляют всех нападавших. Чужой город им тем более не жалко, как и населявших его простых людей.
-Так что же делать? -спросила Марго.
-Пока копим силы и ждём удобного случая, -ответил Николай.
Языки костра, вокруг которого мы собрались отбрасывали на его лицо загадочные тени делая его похожим на какого-нибудь индейца с великой юго-западной равнины. Ниже, по склону пологового холма, пылали ещё добрый десяток кострищ. Там разместились четыре десятка человек прибывших вместе с Зименко и мои люди, кроме Коробейниковой и Глыка, которых я привёл к командирскому костру в качестве своих ближайших помощников.
-Когда местные крестьяне донесли весть, что по железной дороге со стороны города приехал поезд, мы сразу подумали, что это интервенты принялись расширять зону влияния, -объяснил Николай. -Поэтому ноги в руки и вот мы здесь. К счастью, это оказались не белоголовые уроды, а вы. И, к счастью, всё разрешилось раньше, чем кто-либо успел пострадать от сложившегося недоразумения.
Ну да, ну да – я потёр ещё побаливающий после душевного пинка бок и молча согласился. Действительно хорошо, что всё разрешилось почти вовремя и обошлось без смертей или увечий.
-Нам надо в город, -объяснил я. -У меня полный состав разных товаров, в первую очередь различных канатов.
-Канаты в порту всегда нужны, -кивнул Николай. -Нашли бы на что полезное обменять. Только вот как ты себе это предоставляешь? У меня сил может быть и достаточно чтобы освободить «гавань». Но под активным обстрелом крейсерами белоголовых с моря я только зазря потеряю людей. Тяжёлого вооружения, кроме пушек в морских бастионах, ни у меня, ни в городе нет. А бастионы построены так чтобы отражать нападения извне, а не изнутри гавани. Даже если мои люди их успешно захватят – что толку! Крейсера белоголовых уже в гавани, и они там неуязвимы для пушек морских бастионов.
Костёр трещал и плевался искрами пожирая новую порцию дров. Все три луны взошли на небосвод и теперь ярко сияли там, словно три королевны в окружении звёздных фрейлин. Согласно трудам древних астрологов, это означало, что общее напряжение магических потоков в мире возрастает и в ближайшее время будет немного легче осуществлять энергозатратные воздействия.
-Может у тебя в поезде есть хотя бы десяток средних пушек? -без особой надежды, больше чтобы закрыть тему, поинтересовался Николай.
-Вообще-то есть кое-что гораздо лучше, -признался я и рассказал ему про магопистоль.
Глаза комиссара опасно сверкнули.
-Завтра же начну собирать людей, -пообещал он.
…
И вот снова поезд летит на всех парах. Забитые не сырыми дровами, а первоклассным углём топки разгоняют стальную махину до умопомрачительной скорости. А кочегар только знай – подбрасывает себе и подбрасывает, скармливая прожорливой огненной утробе всё новые порции чёрного как ночь антрацита.
Машинист в кабине тихонько молится, прося высшие силы сберечь и сохранить не зная, что всё на этом свете исключительно в руках людей.
Надо сказать, что внешний вид нашего состава изрядно изменился. Начиная с того, что лишние вагоны отцепили, чтобы не перегружать локомотив и заканчивая приделанным впереди паровоза «тараном». До столкновения с возведённой на рельсах по пути в «Родную гавань» баррикадах оставалось совсем немного времени.
-Держи-и-ись! -кричит впередсмотрящий и прячется сам.
Возвышает голос в молитве набожный машинист, а может быть просто кричит от страха. Слов всё равно не слышно. Ветер мгновенно сдувает в сторону вырывающийся из трубы дым.
Кажется, будто я за секунду, даже меньше, за неуловимо короткое мгновение, вижу лицо какого-то солдата, охранявшего баррикаду. Его белые, словно снег, волосы подстрижены неаккуратными космами. Шлема нет, он висит на поясе. Понимая, что наш паровоз вовсе не собирается останавливаться и даже не думает притормаживать, лицо у солдата вытягивается. Он собирается что-то крикнуть, но не успевает.
Удар!
