-Пожалуй схожу, передам ребятам предложение перекраситься в стражников. Оно ведь ещё в силе? Наказания за прошлые грехи не будет? Начинаем с чистого листа?
-Смотри сам, кого будешь брать. Отвечать за каждого из твоих людей будешь ты сам, -небрежно сказал я.
Глинка остановился: -Моих людей? Разве ты захочешь видеть меня возле себя после всего что чуть было не было… командир?
-За время гражданской войны я видел слишком много друзей, ставших врагами и врагов, из которых позже получились самые верные друзья. Конечно, это не значит будто я сразу начну тебе безоговорочно доверять. Контроль будет жёстким. Но в целом: добро пожаловать в революцию, будущий ревком Глинка. С чистого листа значит с чистого листа. Иди, набирай людей в свой будущий отряд. Только учти: спрос пойдёт с каждого двойной. Но и награды, если что, не минуют героев. Даю слово.
Он на мгновение задержался будто собирался отдать честь на солдатский манер, но вовремя вспомнил, что к пустой голове руку не прикладывают.
Наконец Глинка кивнул и пошёл к своим людям договариваться. А я сел на тёплую, прогревшуюся за долгий-долгий день землю и подставив лицо под лучи клонящегося к закату солнца устало прикрыл глаза. Не знаю сколько бывших ночников согласятся выйти на свет и что они сделают с теми, кто категорически не согласится. Но главное дело сделано и сделано правильно. Прямо сейчас я не только пробился сквозь засады, устроенные генералом Комелем и атаманом Ершовым, но ещё и приобрёл ядро своего собственного отряда. Понятно, что с бывшими ворами и убийцами будет не просто. Дашь слабину – сожрут и только косточки выплюнут. Но в том-то и дело, что выказывать слабость или давать задний ход я категорически не собирался. Только вперёд. Только с каждым днём всё сильнее. Лишь так можно завтрашний день сделать лучше, чем вчера. И новые счастливые времена наступят всё равно. Их наступление исторически неизбежно. Но, с моей скромной помощью, надеюсь это случится всё же чуточку раньше.
Слышу выстрелы в лесу, но не открываю глаза. Сейчас кажется самым важным продолжать вдыхать и выдыхать концентрированный солнечный свет, будто купаясь в нём. Вот значит какой способ избрал Глинка для решения проблемы с теми идейными ночниками кто категорически не захотел переходить на сторону света. Что ж, вполне ожидаемо.
С неохотой открываю глаза, выныривая из моря света. Возвращаюсь к поезду. Пока Глинка в лесу занимается кадровыми вопросами говорю своим собрать оставшееся на поле боя лежать бесхозным оружие. Машиниста прошу осторожно продвинуться вперёд, до места повреждения путей, о котором рассказывал бывших криминальный королёк Каменска. Рельсы на месте подрыва мины под баррикадой немного повреждены, но их быстро отремонтировали.
Среди рабочих нахожу тех, кто знал каждого из погибших. Позже, после прибытия в город, надо будет отнести тела семьям и проследить чтобы родные погибших и раненых первыми получили продовольствие и, в целом, помочь им чем получится. Хотя чем тут поможешь? Но хоть чем-то. И это тоже должен буду сделать я сам, потому что самая трудная из обязанностей командира это докладывать семьям погибших бойцов о том, как и за что умерли их дети, братья, отцы.
И пусть войны без потерь не бывает. Пусть ни одна смерть не напрасна, если эта смерть во имя революции и за правое дело.
Но лучше всё же бы их было поменьше, таких смертей. Лучше, когда люди живут во имя революции, чем когда они за неё умирают. Так говорил мой бывший командир товарищ Каботкин и сейчас я очень точно вспомнил его слова.
Ладно, надо ещё Ефима с Екатериной отыскать в лесу пока они не потерялись. Напрягаюсь и выдаю направленную вверх тройную цветную вспышку – наш условленный сигнал, что всё хорошо и можно выходить обратно к поезду. Жду, волнуюсь. Кажется, будто они идут слишком долго. Наконец вижу парня с сидящей у него на плечах мелкой девчонкой и у меня словно груз с плеч упал.
Обнимаю Ефима, жму ему руку. Спустившаяся с плеч Екатерина Огнёва важно заявляет: -Там земляники целая поляна. Я даже объелась. Просто ужас как много земляники. Но я вам тоже набрала сколько сумела, угощайтесь дядя Клавдий и вы дядя Глинка тоже берите. Не бойтесь, у меня ещё много.
Переглядываюсь с подошедшим Глинкой. Он усмехается и забирает сразу горсть. Я беру одну единственную ягодку, кидаю в рот и жую, чувствуя растекающуюся по губам сладость.
Дальше мы все вместе чиним повреждённые пути. Никто не хочет оставаться ночевать в лесу, вместе с кучей мертвецов, когда до Каменска, образно говоря, рукой подать, каких-то два часа хода.
Заканчиваем ремонт уже при свете самодельных факелов. Насыщенные тени земляничного оттенка легли на землю. Выдав клуб дыма поезд осторожно проезжает восстановленную часть путей и дальше уже спокойно ускоряется, двигаясь в сторону города.
И пусть я не родился в Каменске и вообще впервые прибыл туда относительно недавно. Не важно. Ощущение скорого возвращения домой полностью охватило меня и далеко не меня одного.
Мы наконец-то возвращались.
