– Знаешь, я сейчас начну светиться от счастья, – сообщил мне Рейн, когда мы отдышались.
– Ты уже, – покосилась я на его ауру. Я и сама чувствовала, что не в состоянии прекратить глупо улыбаться. Хотя одновременно тянуло зевнуть и закрыть глаза.
Рейн понял. Притянул меня на плечо, я прижалась к нему теснее – и уплыла в сон.
Разбудившее меня посреди ночи видение было коротким. Очень коротким, но оставило ощущение тревоги, страха, даже ужаса. Сначала вокруг была тьма, тяжелая, давящая, безмолвная, непроглядная. Затем мрак стал светлеть, рассеиваться, перетекая в кроваво-красный. И – первый звук – раздался свист рассекаемого воздуха, а следом – заставивший меня вздрогнуть тяжёлый рубящий удар. Столько было выплеснуто злобы, ярости, ненависти… Взгляд сфокусировался, показывая то алое, что заслоняло обзор.
Передо мной высилась искорёженная спинка массивного, обитого красным бархатом кресла, а из неё торчал застрявший в дереве огромный топор. Его лезвие почему-то тоже казалось алым, а потом я увидела, как по кромке вниз медленно ползёт, набухая, тяжёлая кровавая капля…
Вскрикнув, открыла глаза.
– Сита, – Холт проснулся мгновенно, стоило мне дернуться. – Что?
– Страшный сон, – поёжилась я, нашаривая в темноте его ладонь.
– Расскажи. Первая ночь на новом месте…
– Ничего особенного. Никаких людей. Просто предмет интерьера, кажется, кресло, разрубленное топором. Кресло красное, топор большой. Всё, – пожала плечами я.
Я уже успела забыть о появившейся после родов способности, ведь в Сафрине она не проявляла себя никак, а опасность нам там грозила вполне реальная. Ну что стоило бы присниться, как меня хватает на улице пара головорезов и тащит туда, где держат других девушек? Я знала бы, чего ждать, и вела бы себя осторожнее. А Холт нашёл бы раньше то, что искал. Но если то, что мне привиделось, – предупреждение…
– Рейн, если это вещий сон, то пока понять из него можно слишком мало. Но он будет повторяться, обрастая новыми деталями. Как было в Паэнье.
– Ладно, поглядим, – хмыкнул муж, целуя меня в макушку. – Сита, у тебя чудесный запах от волос. Как ты смотришь на то, что раз уж мы проснулись посреди ночи, не засыпать сразу снова?
Интересно, случайно ли совпадение, что слова «положительно» и «лежать» – однокоренные? Вообще-то, утром я хотела осторожно спросить, понравилось ли ему со мной, но, кажется, можно не спрашивать.
Вчера я запланировала встать пораньше, чтобы приняться за дела, но вместо этого нежилась в постели, чувствуя себя счастливой сытой кошкой. Сейчас меня не заботила и не волновала даже моя магия – больше там чего или меньше. Я бездумно смотрела, как утренний бриз колышет золотистую шёлковую штору на приоткрытом окне, и вспоминала то, что было ночью. Похоже, я начала понимать, почему Рейн назвал Андреаса дураком. Хотя дурак тут не вполне подходит. Просто эгоист, как и во всём остальном. Зато со мной, кажется, всё нормально. И я не разочаровала Холта. Даже сейчас, во сне, муж прижимал меня к себе собственническим жестом. Улыбнулась – выпутаться из его рук, не разбудив, никак не выйдет – крепко так держит, надёжно. Ну и хорошо. Меня устраивает.
Хотя подняться бы надо…
Осторожно взялась за руку мужа повыше запястья и потянула вверх…
– Сита-а… – зевнул он у меня над ухом. – Уже утро?
– Раннее. Спи ещё. А мне к Соль надо встать, а то сейчас заплачет.
– Сейчас отпущу. – Он потянулся к моей шее, поцеловал. – Возвращайся быстрее.
– Конечно, – погладила я пальцами его щёку.
И пусть теперь Риналдо попробует нас развести! Магини своё не отдают! А Рейн теперь, как и Соль, – моё!
– Ньера Сита! Вы сегодня такая красивая! – сообщила мне за завтраком уминающая третью булочку с клубничным вареньем Винта.
Ну да, я постаралась. Выбрала голубое утреннее платье, которое нравилось Рейну, причесалась так, чтобы три завитых локона падали на шею, а остальное собрала в высокую причёску. Надела мамины серьги с голубыми топазами. Но, кажется, дело было не в этом. Я действительно, как когда-то обещал Холт, не сводила с него глаз. А он неотрывно следил за мной… И сейчас меня совершенно не занимало, кто там что разрешит, а кто – нет.
Рейн собирался отправиться в столицу послезавтра. А если спросят раньше, где он, скажет, что уже рядом. Формально это правда. Но в данный момент не до визитов вежливости, дел было столько, что день мы расписали чуть не по минутам.
После завтрака мы отправились знакомиться с экономкой и остальной постоянной челядью – вчера было как-то недосуг. Винту взяли с собой – надо и её представить тоже. К этому моменту я уже знала от Рейна, что должности управляющего и экономки в Сотэре, можно сказать, наследственные.
