Магиня для эмиссара полностью

– Думаю. Вот скажи, ты веришь, что в одно и то же время началась эта история с пиратством и работорговлей, и – независимо от неё – напал мор на дом Райнесан?

Что тут думать? Не верю. Посмотрела мужу в глаза:

– Кто-то расшатывает трон и собирает огромные деньги. Я бы предположила, что это – заговор.

– Согласен, – кивнул Холт.

После ужина обычно деловой и собранный Холт неожиданно предложил:

– Не хочу заставлять тебя на ночь глядя ломать голову над вывертами нашей семейной генеалогии. Давай оставим это на завтра – фамильное древо до утра не убежит. Пойдём погуляем по саду?

Мы молча бродили по каменистым дорожкам. Пахло розами и ещё чем-то сладко-цветочным, название чего я не могла припомнить. Потом всплыло – петуньи! Эти тоже цветут до самых заморозков. Время от времени Холт останавливался, разворачивал меня лицом к себе, обнимал. Мне почему-то было грустно – казалось, что мы прощаемся. Вот расскажет он обо всём через два дня своему «кузену Рилду», и тот ответит, что мужчин Райнесан подходящего возраста осталось по пальцам пересчитать, а нужды страны требуют… и пропал мой Рейн. Вряд ли он пойдёт против воли короля. Не так воспитан. Будет любить, тосковать, заботиться о нас с Соль – но разве мне это надо? Обеспечить и обиходить нас я могу и сама. А вот видеть его с другой – не смогу. Сил не хватит. И, если так случится, уеду. Вернусь в Виэнию, к учителю. Поживу там лет пять…

– Сита?

– Да?

– Если у меня появится магия, я стану долгожителем, как и ты?

– Вероятно.

– Если что-то случится – ты станешь меня ждать?

Это он о чём? Что переживёт любую обычную жену? Угу. И лет через пятьдесят мы сможем повторить попытку… Если Риналдо или его потомок не сделают Холта женихом многоразового использования.

– Как ты собираешься скрывать от жены магию? – ответила я вопросом на вопрос.

Холт вздохнул.

– Пойдём домой, пора кормить Соль, – попросила я.

На самом деле я всё понимала. И что Рейн не виноват, ну, не очень виноват. И что его натура и воспитание сделали слово «честь» не пустым звуком. И всё равно почему-то было обидно. Как-то это неправильно.

– Сита, на другой я не женюсь. Если всё пойдет наперекосяк, согласишься уехать со мной из Таристы?

– Да, – ответила я, не раздумывая.

Здесь без него или где-то, но с ним, – какой тут может быть выбор?

Вернувшись в комнату, обнаружила, что рядом с моей кроватью, на видном месте, красуется миска Ссэнасс. Ларра сама достала её из багажа, поставила так, чтобы мимо не пройти и не проехать, и уселась рядом – а то вдруг всё же не замечу?

Ещё бы флаг в лапы взяла!

– Сейчас, покормлю Соль, ты – следующая, – улыбнулась я.

Ребятёнок в обнимку с китёнком сопел в новой колыбели. Попой вверх, в одном продвинутом подгузнике. Светлые волосики уже отрасли, начав завиваться мягкими локонами и колечками. Ручки и ножки в перевязочках, личико повернуто, розовый ротик приоткрыт – Соль во сне улыбалась. Так сладко спит… Наверное, подожду, пока сама проснётся… а пока нацежу молока ларре, та вон у миски бдит!

Чуть качнула колыбель… Рейн сказал, что на чердаке, среди старой мебели, должен быть манеж, в котором когда-то барахтался он сам. И что завтра он его обязательно разыщет и установит. Тогда днём Соль можно будет запускать туда ползать – дочка уже довольно уверенно перемещалась задом наперёд. Я не протестовала – ей виднее, как удобнее.

Ссэнасс запыхтела. Я повернулась к ней.

– Ссэнасс, теперь это наш дом, и ты за него отвечаешь, как отвечала за дом в Паэнье. Прошу, познакомься со всеми, кто тут живёт, и последи – хорошо?

– Крыссс не будет. – Ларра уставилась на меня зелёными круглыми глазищами, подумала и подмигнула.

Интересно, она имела в виду только четвероногих?

Когда я закончила с ларрой и дочкой, за окном уже была ночь.

А где Холт? Он что, не придёт?

Смешно – мы столкнулись нос к носу в темноте моей гардеробной. Я шла к нему, а он – ко мне. Он не сказал ничего, только качнул черноволосой головой с распущенными волосами и хмыкнул. А потом легко подхватил меня на руки и понёс на кровать.

Когда мы встретились, на нём были полотняные штаны, а на мне – батистовая ночная сорочка. Но каким-то образом, когда он опустил меня на постель, оказалось, что сорочка пропала. Кажется, у Рейна была собственная магия.

– Мм-м… Ты обо мне не забыла?

– Не у всякой ньеры есть синий муж. Так что о своём я помню ежесекундно, – сообщила я в ответ, пока он устраивал меня у спинки кровати и устраивался сам с головой на моих коленях.

Запустила пальцы правой руки ему в волосы – обожаю! Левую он поймал, потому что её понесло куда-то совсем не туда. Хотя зачем он меня остановил? Ну, подумаешь, собиралась потянуть за завязку его штанов… неужели он намерен снова спать в них? Или всё же нет?

Думать было сложно – я уплывала. Его губы ласкали и тянули сосок, и в такт дёргало внизу. Свободная рука мужа поглаживала мою поясницу. И он смотрел, смотрел на меня так, что от нежности разрывалось сердце.

– Я тебя люблю, – выдохнула я.